И, кажется, именно это здание и было опорным пунктом «стражей»… Мощные стены, узкие окна-бойницы, колючая проволока по периметру и прочие оборонительные прелести. Правда, великовато что-то для казармы… Нет, для казармы как раз вполне нормально, но не думаю, что тут квартировался полнокровный батальон.
Кратчайшим маршрутом между двумя точками является прямая. И сейчас эта самая прямая между нами и предполагаемым местом сбора бандформирований ЦРУ проходила аккурат через это разрушенное здание.
Нужно сказать, что мне повезло, и я действительно снёс фугасными минами один из углов постройки, позволив зажигательным снарядам запалить всё внутри… Это было однозначно везение пополам с наглостью, потому что в свои навыки выдающегося артиллериста я не верил ни на каплю.
За обвалившейся наружной стеной обнаружилось достаточно простое и, кажется, действительно жилое помещение… Да, точно. Кое-как разгороженный пластиковыми офисными перегородками зал; немудрёная мебель – столы, кровати и…
Ч-чёрт… Твою мать, сколько тут покойников… Метко же ты положил снаряды, Алекс, чёрт тебя дери…
Я рассеянно скользнул взглядом по сожжённым фосфором телам и ускорил шаг. Нечего тут рассматривать, нет тут ничего интересного или познавательного. Нервы у меня, может, и крепкие, но лишний раз проверять их крепость что-то не особо хочется…
Невольно бросил ещё один взгляд, замедлил шаг…
Что-то было не так.
Что-то, мать его, было не так. Совсем не так.
Тел было много – десятки, многие десятки. И… чёртов фосфор сжигает тела, но оставляет одежду относительно целой. И…
Нет… Нет-нет-нет…
– Это… Это же гражданские, – тихо произнёс Си Джей.
Лишь единицы были в камуфляже и с оружием, большая же часть была явно безоружна. Обычная гражданская одежда. Женские вещи. Де… детские…
– Эй, да откуда здесь гражданские? – несколько нервно возразил Юрай, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Ну, максимум это могли быть местные…
Дойл прошёл вперёд, наклонился и осмотрел несколько тел.
– Паспорт… – пробормотал он. – Дипломатический… Сильно обгорел, но разобрать можно… Зоя Гайль, 29 лет, Германия… А у этого удостоверение журналиста… Бенджамин Уиллард, 32 года, Англия…
– Да не, не может быть… – покачал головой Блазкович. – Откуда тут столько европейцев? Наверняка местные.
– А, по-твоему, это так уж меняет дело? – резко произнёс снайпер. – Тут же десятки гражданских. Мёртвых гражданских!
– Это война.
– Ты себя слышишь? Это не война, Юрай, это безумие! Я – солдат, наёмник, я воюю за деньги. Но я не убиваю за деньги женщин и детей! Это… Это всё он виноват! Это он превратил нас в палачей!..
Голос Си Джея стал глухим и гулким, как будто бы доносящимся из какого-то колодца, а затем и вовсе начал затухать. Я больше не слышал слов своих ребят, а вместо это слышал чьё-то хриплое прерывистое дыхание. Не моё дыхание, точно не моё…
Она сидела у дальней стены, в тени. Девочка. Лет шести-семи. Половина лица сожжена – ни кожи, ни волос. Сплошное чёрно-кровавое месиво с тёмным провалом пустой глазницы. Вторая половина – нечеловечески совершенное, как у ангела или какого-то другого волшебного создания.
Она была ещё жива. Не знаю, как это возможно, но она была всё ещё жива.
И она смотрела на меня. Как будто просила о чём-то… О чём? А о чём можно просить в такую минуту?
Я поднял ствол автомата, но почти сразу же опустил его.
Нет. Не могу. Не заставляй меня. Не заставляй меня убивать… Ещё раз убивать тебя. Пожалуйста. Не заставляй убивать тебя снова. Я не виноват. Это не моя вина. Не заставляй меня…
В полумраке, царящем внутри здания, раздался тихий вздох… А затем я остался наедине со своим дыханием и тишиной.
Мгновение спустя мир снова обрушился на меня своими звуками.
– Остынь, Си Джей! – повысил голос Юрай.
– А чего «остынь, Си Джей»?! Что за хрень! Мы уже не понимаем, что делаем! Сначала мы убивали «танго», потом убивали американских солдат, а теперь и гражданских начали убивать, да? Что дальше – начнём убивать друг друга?!
– У нас не было выбора!
– Ни хрена! – сплюнул снайпер. – Может, тебе и нравится быть убийцей, а мне нет! Я своё дело знаю, я на такое не подписывался!
Юрай неожиданно сделал два быстрых шага к Си Джею и врезал ему в челюсть, одним ударом уложив снайпера на землю.
– Думаешь, мне это нравится? – заорал всегда невозмутимый Блазкович. – Думаешь, мне нравится чувствовать себя палачом?! Пошёл ты! Пошёл ты, понял?!
– Отставить! – рявкнул Дойл, вставая между парнями и отталкивая Юрая назад. – Вы двое, смирно, мать вашу! Смирно, я сказал! Вы оба что – охренели? Здесь идёт война, а вы ссоритесь, как два тупых школьника из-за смазливой девки. Вы же профессиональные наёмники, мать вашу. Всё, хватит! Поняли, нет?
– Так точно… – пробормотал Юрай, успокаиваясь и подавая руку всё ещё валяющемуся на земле Си Джею. – Проехали?
– Проехали… – буркнул снайпер, поднимаясь с помощью Блазковича на ноги.
– Никому не нравится, что тут происходит, – негромко произнёс Дойл, бросая взгляд на меня. – Мне – тем более, но…
Я на мгновение прикрыл глаза и глубоко вдохнул…
В воздухе пахло чесноком и палёным мясом.
