Их смешки утонули в новых разрывах. Артиллерия русских совсем не давала им жизни. Теперь, воспользовавшись минометным затишьем, враг бросил все силы на форсирование реки.
Унтер-офицер Лихт, который возглавил командование взводом после ранения Тильхейма, прибежал в расположение с новым приказом гауптмана. Рота получила приказ в контратакующем броске сбросить русских обратно в реку, очистив от их присутствия правый берег.
— Какого черта! Русские наступают с юга. Они вот-вот войдут в Кристинополь! — закричал Отто.
Унтер-офицер смерил его высокомерным взглядом, а потом точно с цепи сорвался.
— Стрелок Хаген, я слышал, что вас обещали представить к награде и повышению! — заорал он. — Но это не дает тебе права, сукин сын, обсуждать приказы старших по званию. Немедленно выполнять приказ! Весь взвод — готовиться к атаке!
Русские расположились на другой стороне дороги, шедшей от переправы в город. Они успели хорошо укрепиться. Ни унтер-офицер Лихт, ни его подчиненные не знали, что на передней позиции плацдарма они установили ручной пулемет. Отто и другие стрелки не успели добежать даже до песчаных куч, насыпанных вдоль обочины для присыпки разбитого колесами дорожного полотна.
Пулемет, выбив из цепи наступавших нескольких стрелков, заставил остальных упасть, вжимаясь в песок. Отто решил во что бы то ни стало ползти вперед. Здесь они как на ладони. Надо было добраться до кучи и попытаться перебросить на ту сторону дороги гранату.
Но русские не собирались ждать. С той стороны прилетело сразу несколько гранат. Все они были немецкими наступательными, с деревянной ручкой. Первые две упали, не разорвавшись, одна — по-смешному воткнувшись деревянной рукояткой в песок. Взорвалась третья.
Отто почувствовал, как в левое плечо впилось острое и горячее осиное жало. Жар и яд осы стремительно растекался по плечу и руке, отчего она делалась тяжелее. Перемогая боль, Хаген пополз к спасительной песочной куче.
Бросив гранаты, русские вновь взялись за стрелковое оружие. Пулемет теперь работал с другой точки, уверенно держа в своем секторе обстрела и передний край позиций полка на набережной, и все пространство до песчаной насыпи.
Те из солдат, кто застрял на гладком глинистом грунте, тут же были настигнуты безжалостными очередями русских. Хаген, взявший перед атакующей вылазкой у унтера две гранаты, достал одну из них и дернул за шелковый шнурок
Так, из положения лежа, полубоком, опираясь на одеревеневший левый локоть, он бросил ее на звук стреляющего пулемета. Раздался взрыв, потом небольшая пауза тишины, после которой пулемет снова заработал. Все-таки эти чертовы русские как-то на его гранату отреагировали. Очереди, выпущенные из пулемета, теперь водило как-то неприцельно. Они явно не ожидали, что к ним откуда-то прилетит сюрприз, раздающий осколки на все четыре стороны.
Этой паузой сразу воспользовались те из стрелков, кто еще оставался в живых на простреливаемом песчаном пятачке. Они стали судорожно отползать назад, стремясь побыстрее добраться до окопов. Среди них был и Адлер. Он приволакивал правую ногу и морщился. Наверняка ранен, как почти все, кто пытался спастись. Пулеметные очереди вновь стали подбираться на смертельно опасную для солдат дистанцию. Они рыхлили почву, как будто обозначали движение какой-то подземной хищной змеи, которая быстро-быстро ползла к своим жертвам, беспомощно барахтавшимся на бугском песке.
Отто даже как будто слышалось, как скрипит и елозит в мокром глинистом пескоземе безжалостное стальное тело этой неумолимой, хищной гадюки. Она уже раскрыла пасть и выставила вперед налившиеся смертоносным ядом зубы, кривые и острые, как кованое шило. Сознание Отто меркло и вновь проявлялось в такт биению собственного сердца и пульсированию аорты. Он чувствовал эту пульсацию всем своим телом, особенно горлом и левой рукой. Чья-то безжалостная невидимая рука увесистым молотком отбивала такт сердцебиения по его плечу, прямо по тому месту, куда его ранило. Нестерпимая боль отдавалась во всю руку, так, что пальцы каждый раз сокращались и скручивались в такт ударам.
«Еще раз… — твердил себе Отто. — Надо попробовать еще раз… Ты можешь попробовать еще раз. Ты можешь… еще раз…» Он уже не разбирал, говорит он про себя или вслух. Он точно приказывал себе, слыша свой голос как чужой. И вот его тело, которое становилось все непослушнее, наконец подчинилось. «Еще раз… Надо попробовать еще раз…» Отто правой рукой выхватил вторую гранату, потом нащупал зубами шнурок-чеку. Он сжал его и попробовал дернуть. Но хватка была слабой, и шнурок вырвался. Тогда Отто крепко-крепко стиснул его опять.
