– Ладно, ладно тебе, сержант, – прервал его командир. – Подробностей того боя я не знаю. Но точно знаю, что строки отчетов и донесений далеко не всегда отражают то, что было на самом деле. Судя по всему, ты солдат боевой, опытный. По тебе это видно. Поэтому я назначаю тебя командиром первого отделения первого взвода.
Виктор отвел взгляд в сторону. Ответ капитана еще раз дал ему понять, что ему предстоит служить и воевать под командованием такого типа офицера, который свою фронтовую командирскую школу постигал под огнем врага, в окопах, окружениях, атаках и госпиталях. Он еще раз посмотрел на ротного. Тот действительно был внешне схож со старшим лейтенантом, под командованием которого Виктор служил последние месяцы. Только по возрасту его новый воинский начальник был намного старше прежнего и мог едва ли не в отцы ему годиться.
Поняв, что слишком разговорился с простым сержантом, офицер решил закончить общение с ним, представив Виктора его новому командиру:
– Лейтенант Андреев! Это в его взводе ты будешь командовать первым отделением.
– Сержант Волков! – соблюдая устав, представился тот.
В эту секунду кто-то окликнул капитана со стороны, и он спешно ушел.
– Ладно, Волков, – спокойным голосом произнес лейтенант Андреев. – Раз нам с тобой теперь вместе какое-то время придется служить, ты мне теперь по-простому расскажи о своих приключениях. Например, за что в первый раз в штрафники угодил.
Стоявшие рядом офицеры после этих слов немного оживились. Всем хотелось узнать историю солдата, которого уже во второй раз испытывала судьба на прочность духа. Но только услышать ее в этот раз им не довелось. Командир роты позвал их за собой И Андреев с Волковым остались одни.
– За тушенку, товарищ лейтенант, – ответил Виктор. – Кормили скверно. Голодали мы сильно. Что в запасном полку, что в маршевой роте, что потом на фронте. Вот и подрядился я с одним товарищем ночью на склад полкового имущества проникнуть, чтобы самим подкормиться да ребят наших поддержать. Залезли вдвоем. Ели вдесятером. А ответ я один держал.
– Своих, значит, не выдал? – спросил его офицер.
– Значит, не выдал, – ответил Виктор.
– И что за рота у вас была? Откуда контингент набирали? – последовал новый вопрос лейтенанта.
Слово «контингент» насторожило парня, как будто речь шла не о составе воинского подразделения, а о преступном сообществе или о списке отбывающих наказание людей. Он на секунду задумался над этим, но решил не подавать виду, прекрасно понимая, что его новому взводному по долгу службы приходится иметь дело именно с контингентами, а не с простыми осужденными солдатами. Слухи о комплектованиях штрафных подразделений ходили на фронте разные.
– Дивизионного подчинения, – ответил Виктор. – Почти все из нашей дивизии. И все за нарушение воинской дисциплины. Были еще из других частей, из ближнего тыла. В основном проворовавшиеся тыловики. Да кто по пьяни чего натворил, гражданских обидел, командирам не подчинился.
Он не стал ничего утаивать. Смысла в этом не видел. Офицер говорил с ним прямо. Виктор отвечал ему тем же.
– Ну, у нас почти то же самое, – произнес в ответ капитан. – Только рота наша армейского подчинения. Главный над нами Штаб армии. И права у нашего ротного, как у командира полка. Даже печать своя имеется.
Он поднял вверх указательный палец, подчеркивая этим жестом важность своих слов. Потом продолжил, почему-то разговорившись именно с Виктором, а не с кем-то из своего взвода, который предстояло полностью сформировать именно сейчас, потому как линия фронта проходила всего в нескольких километрах:
– А состав у нас примерно такой же, как у тебя раньше. Все армейские. Кто за воровство войскового имущества, кто на посту уснул, кто за пьянку, кто за драку и поножовщину, инциденты с гражданскими лицами. Набор большой. Одни рядовые, сержанты, да старшины. Только один бывший офицер. Разжалован в рядовые. А когда-то батареей командовал. Несколько бывших власовцев имеется. Но только таких, кто сам пришел и сдался. А вот штрафная рота, что по соседству с нами, тут, недалеко. Так там почти одни уголовники из тюрем. Армейских мало. Правда, есть гражданские с тыла и немного власовцев.
Лейтенант совсем неожиданно для самого Виктора протянул ему, угощая, мятую пачку ленд-лизовских сигарет. Тот не стал отказываться от предложенного для поддержания беседы, вытянул одну из пачки, повертел, понюхал и поднес к кончику огонек зажигалки. Закурив, Андреев задал новый вопрос:
– Роту вашу как использовали?
Виктору не очень хотелось вспоминать свой личный печальный опыт первого боя в составе штрафной команды. Горечь того дня все еще будоражила его сердце, а во снах он, бывало, видел отдельные фрагменты пережитого ужаса. Иногда к нему приходил по ночам его товарищ-разведчик. Что-то спрашивал. Они разговаривали. Потом исчезал так же внезапно, как и появлялся, или он внезапно просыпался.
