«Мазепа» не донесли. Он «вытек» по дороге. Погиб вместе со своим мешком от обильной кровопотери в результате множественных осколочных ранений. Мне одновременно было смешно и больно. Мог бы жить человек, если бы слушал то, о чем я ему говорил. Я представил, как душа «Мазепа» с тоской смотрела на его баул и его самого распростертого на носилках, когда с непривычной легкостью от отсутствия давления лямок вещмешка на плечи покидала его тело и улетала по новому этапу в небо.
Конец декабря мы провели в непрерывных кинжальных перестрелках с противником. Мы не продвигались дальше и ждали, когда соседи выровняют фланги. С запада от позиций, которые держала группа «Айболита», находился большой участок -«Контрольно-сортировочный пункт» («КСП»), где украинцы сдерживали атаки соседей из «Пятерки» и нашего подразделения. В километре на запад от этой позиции по насыпи проходила железная дорога, за которой находился поселок Клещеевка. Бои за этот населенный пункт считались среди бойцов «Пятерки» адом на земле. Обе стороны несли колоссальные потери. В Зайцево вдоль дороги штабелями лежали погибшие пацаны из «Пятерки» в тех позах, в которых их застала смерть. Их было настолько много, что похоронная команда просто не успевала делать гробы, чтобы отправлять тела дальше.
На север от «КСП» шла проселочная дорога в сторону Бахмута, по которой и проходила линия разграничения между нашими группами и обороной 24-й ОБМр. С обеих сторон эта линия фронта представляла собой ряд блиндажей, соединенных траншеями. Украинцы и мы в меру своих возможностей старались накрыть эти позиции артиллерией, АГС и крупнокалиберными пулеметами. С востока от нас, в частном секторе поселка Опытного, находились позиции РВшников. Последнюю неделю они пытались взять школу, которая была превращена украинскими десантниками и «Грузинским легионом» в мощный укреп с множеством подземных коммуникаций. Все-таки в СССР умели строить на совесть, и школа не поддавалась.
Через дорогу от моей позиции, у стелы, находился ангар, за которым мы расположили расчет АГС, поддерживающий мои группы. Украинцы знали о его существовании и ежедневно с девяти утра начинали обстрел. Руководил расчетом АГС очень грамотный гранатометчик «Паламар». Но, так как стреляли они навесиком из тех же АГС, им не удавалось уничтожить наш расчет. Отстрелявшись, наши бойцы удачно маскировались и прятались в подготовленные укрытия.
Леха «Магазин» привел мне пять человек пополнения. Они должны были восполнить ежедневные потери от обстрелов. В тот день мы потеряли троих бойцов. В одного попала мина, и он погиб на месте, а двое получили легкие ранения конечностей. Я познакомился с вновь прибывшими и сразу выделил двоих из пяти, которые выглядели более осознанно и браво.
- Кто из вас служил в армии? - задал я вопрос, глядя на них.
Двое подняли руки. Из дальнейшего общения выяснилось, что ранее воевавших среди них не оказалось.
- Спортом кто-то из вас занимался?
- Я. Боксом, - ответил сбитый молодой парень.
- А у меня по лыжам был разряд, - подал голос второй.
- Статьи, по которым сидели?
- Сто пятая. Убийство. Срок - одиннадцать лет.
Они стали перечислять статьи и оказалось, что, кроме одного, сидевшего по 228-й статье, у остальных были стандартные сроки за убийство и тяжкие телесные повреждения.
- Ладно. Пока курим. Что делать дальше, я скажу позже.
К этому моменту наученный горьким опытом я понимал, что успех работы зависит от командира штурмовой группы. Я стал отбирать среди пополнения перспективных бойцов и на некоторое время оставлять их при себе, чтобы натаскивать на работу. Так спонтанно мы организовали «курсы младших командиров», чтобы понимать на кого можно положиться в дальнейшем. При мне уже около недели находился боец из бывших сотрудников, который изначально был прикомандирован к «тяжам». Командир, который руководил «тяжами» до «Горбунка», отправил его на передок из-за его взрывного характера. «Гавр» служил в спецназе ВВ и был типичным сто восьмидесятиметровым крепким детиной. Несмотря на вспыльчивый характер, он был достаточно умным и сообразительным мужчиной. Мы давали ему возможность работать на рации вместо нас, и он очень быстро освоил все необходимые приемы. Он давно был готов отправится в свободное плавание.
