Украинцы все сделали как по учебнику. Четыре человека шли с двух сторон от рва и не давали нашим поднять голову, а двое как сеятели закидывали наши траншеи гранатами. Один нес подсумок, набитый ими, а второй методично кидал одну за одной в окопы и блиндажи. С севера, со стороны Бахмута, и с запада, со стороны леса, их прикрывали пулеметчики. Накат был обычным и ничем не отличался от десятков других, за исключением того, что украинцы морально подавили наших и посеяли панику в рядах перепуганной группы «Керамзита» и «Сабли». Мы потерли крайнюю к лесу позицию. Сидя несколько дней в окопах без движения, бойцы протухали. Близость противника двадцать-тридцать метров и удаление от основных сил, сыграли свою роль - парни морально сдались. Самый боевой на этой позиции был «Керамзит», но, к несчастью, его убили. Я подозревал, что он был единственным, кто оказывал там сопротивление, и именно поэтому погиб первым. Он, как бывший оперативный сотрудник МВД, отличался точностью суждений и умением мыслить рационально и логично. При этом он был начитан и мог легко поддержать любую тему в разговоре. Исполнительный и отважный парень, который по непонятным причинам переживал, что он пришел сюда с «красной зоны». Я как мог пытался его убедить, что тут это не имеет никакого значения, но, видимо, он чувствовал к себе особенное отношение со стороны заключенных и считал себя чужим в их среде. Когда он пришел с пополнением, я сразу отобрал его к себе в учебку, и иногда мы с ним разговаривали по ночам под звуки спящего Ромы.
Я хотел посмотреть сверху, что происходит на потерянной позиции, и отправил Леху «Топора» с «Масленом» поближе к передку, чтобы они попробовали взлететь оттуда. «Маслен» попытался запустить свою «птицу» и смог поднять ее на тридцать метров. Пока они этим занимались, прилетел украинский дрон и скинул на них ВОГ. Лехе разорвало щеку, и он превратился в Гуинплена, а в бок «Маслену» прилетело несколько осколков и пробило ему оба легких. К ним срочно отправили эвакуационную группу, которая попала под массированный налет украинских дронов.
Злость, страх и отчаяние смешались у меня внутри в ядер-ный коктейль. Я понял, что сегодня будет особенно тяжело от навалившихся проблем.
- «Констебль» - «Крапиве»? РЭБовцы говорят, что над вашими позициями одновременно висит около тридцати дронов. Будьте готовы, что ВСУшники будут накатывать дальше и постараются выбить вас со всех позиций, которые вы им позволите взять.
- Принял командир, - скрывая свои эмоции ответил я. - Мне нужно пополнение. Присылай всех, кого можно. Конец связи.
Когда группа эвакуации потащила «Маслена» в подвал, на нее открыли охоту. Ребята бежали по траншее, постоянно пытаясь укрываться и прятаться вместе в любых возможных закоулках и ямах. Им везло, пока они не вышли на перекресток Артемовского шоссе. Очередной ВОГ разорвался очень близко, и все четыре человека из группы получили ранения ног. Несмотря на это, они продолжили эвакуацию и притащили еще живого «Маслена» на базу. Он лежал на носилках и тяжело дышал, время от времени сухо кашляя. Медики подняли и усадили его. Это было необходимо сделать, чтобы он не задохнулся при пневмотораксе. «Маслен» молча смотрел на меня грустными глазами, как будто ожидая, что я скажу ему, что он обязательно выживет и поедет домой в Белоруссию.
- Все будет хорошо, друг, - поддержал я его и посмотрел на «Топора». - У тебя что?
Я стал осматривать повязку, которой было туго перебинтовано лицо Лехи. Он тоже не мог говорить и только качал головой и показывал на щеку.
- Главное, что живой и все на месте. А морда заживет.
Он, пытаясь улыбнуться, скривился и закивал головой.
Выбив группы «Керамзита» и «Сабли» с крайней позиции, украинцы попытались взять злополучный большой блиндаж. Я находился на «Дяде Васе» и пытался руководить обороной. Дальше отступать было нельзя. Нужно было стабилизировать оборону и идти воевать самому.
- «Констебль» ... Нас выбили с позиции, - вышел на меня командир группы, который руководил обороной. Мы откатываемся назад.
- Блядь! - только и смог сказать я.
Я огляделся и засобирался в путь. Понимая, что могу не вернуться, потому что я был уверен, что украинцы не остановятся и попрут до конца, я решил по дороге собрать группу и удерживать оборону на передовой.
В спешке я написал на обрывке листа телефон отца и отдал его Лехе.
- Если что, отцу позвони. Скажи, что я нормально воевал. Хорошо?
Леха кивнул. Я хлопнул его по плечу и пошел к выходу.
- И я с тобой.
«Бас» перегородил мне дорогу. Он уже был полностью экипирован и нагружен боекомплектом.
- А ты куда? А кто эвакуацией руководить будет? Ты же видишь, что у нас уже человек двадцать «трехсотых».
- Родина в опасности, - пытался пошутить он.
Когда было по-настоящему нужно, «Бас» норовил пойти в бой первым. Его поступок вызывал уважение и был понятен, но неуместен в этой ситуации.
- Ты как этот Абдулла из фильма «Белое солнца пустыни»: «Ты откуда тут, Абдулла? Стреляли».
Желание повоевать было у «Баса» в генах, но сейчас он был больше нужен здесь.
