Повариха показывает на здание и подносит ко рту скрюченные пальцы, изображая, что трапеза уже началась. Ноа хватает ее за локоть и умоляет сказать, который час. Та молча показывает ей мобильный. Ноа разглядывает экран телефона, который сейчас кажется ей чуть ли не предметом культа. Цифры сменяются с 14:11 на 14:12. Повариха прячет телефон и идет в столовую, а Ноа, еще до конца не проснувшись, плетется следом.
Помня, что до завтра еды больше не предвидится, Ноа нагружает на глиняную тарелку разноцветные органические продукты: оладьи из киноа, баклажаны с тахини, маринованную свеклу, помидоры черри, салат из булгура с клюквой и грибы с тофу. К веганскому бургеру она даже не прикасается. Если и есть что-то абсурдное, на ее взгляд, так это веган, который ест пищу, прикидывающуюся мясом. Вроде монаха с секс-куклой.
В столовой собрались все, и Ноа разглядывает тех, кого еще не успела изучить. Возрастной диапазон широк, построить профиль типичной участницы сложно. Одна женщина улыбается ей, и Ноа улыбается в ответ. Правда, без слов это общение жутковато, возможно, еще и потому, что фоном – стук столовых приборов о тарелки.
Пухлая веснушчатая девушка ее поражает – она откусывает понемногу от гриба и подолгу жует. Если ты уже поднес гриб ко рту, недоумевает Ноа, почему не засунуть его целиком? Она подозревает, что не насытится, и возвращается к буфету. Не присаживаясь, пробует маринованную свеклу, сыр кешью, но давится и начинает задыхаться. Сначала слегка покашливает, потом краснеет и вот уже не может выговорить даже “Помогите!”. Воздух не входит и не выходит, а кашлять Ноа уже не в силах.
Женщины вскакивают и с криками окружают ее. Это могло бы закончиться трагически, если бы Яэль не владела знаменитым приемом Геймлиха. Кусок свеклы вылетает изо рта, пачкает белое платье, а кислород наполняет легкие Ноа.
– Не ешьте этот сыр, в нем песок или что-то еще, это опасно для жизни! – предупреждает Ноа, когда ей передают стакан воды. Она делает глоток, а затем шепчет: – Ты спасла мне жизнь.
– Ш-ш-ш… – отвечает Яэль и обнимает ее.
Они долго стоят обнявшись, а женщины вокруг одобрительно кивают, не нарушая молчания. Ноа вдыхает аромат, исходящий от волос Яэль.
– Ты потрясающе пахнешь, – опять нарушает тишину Ноа. – Это розмарин?
Потупив взгляд, она стоит перед Яэль. Серо-золотистый свет заливает кабинет через оконное стекло. Стол из цельного ствола дерева стоит на светлом пушистом ковре. На бамбуковой этажерке книги, в основном на английском. После долгого молчания, которое длится секунд сорок, Ноа ломается:
– Я не разговаривала.
– Разговаривала.
– Что я сказала?
– Мы не в детском саду. Все слышали. Ты снова и снова нарушаешь процесс. Другие участницы семинара этого не заслуживают.
– И что мне теперь делать? Сидеть одной в комнате до завтра?
– Комнаты общие, поэтому я просто не могу позволить тебе остаться. Мне очень жаль, но, думаю, пока ты не готова практиковать молчание.
– Ты выгоняешь меня?
– Мы будем рады видеть тебя снова, когда почувствуешь, что готова.
– Ладно. Я понимаю. Все в порядке. Думаю, мне положен возврат средств.
– Мы некоммерческая ассоциация. Семинар бесплатный.
– Что? – вырывается у Ноа крик. – Отличный подарок от мужа. Жмот!
– Ассоциация существует на пожертвования, и твой муж, к слову, сделал довольно щедрый взнос.
– Что?! – Ноа кричит еще громче. – Наивный он идиот! И сколько он тебе дал?! Тебе не стыдно? Это же как отобрать деньги у ребенка! Знаешь что? Ты вот объясняла про випассану, говорила, что это помогает видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Так вот знай – это сработало. Я вижу! Вижу, что ты аферистка, вот кто ты! Думаешь, ты мне нужна, чтобы я побыла наедине с собой? Что ты вообще тут втюхиваешь людям? Сыр с песком?!
– Я прошу вас покинуть наш комплекс.
Ноа хватает сумку
– Прошу прощения, – тихо говорит Ноа.
– Я тоже. Все в порядке.
– У меня сегодня день рождения, – мрачно добавляет Ноа.
– Поздравляю. – Яэль встает, давая понять, что хотела бы поскорее закончить беседу.
– Может, я вернусь на семинар и просто забудем обо всем?
– В другой раз конечно, – отрезает Яэль с натянутой улыбкой.
Но Ноа не уходит, она поправляет волосы и просит о последней услуге:
– Мой муж должен забрать меня отсюда только завтра, а у меня нет ни телефона, ни кошелька. Можно я ему позвоню?
Ноа держит в руке телефонную трубку. Какая тяжелая. И как это она раньше часами разговаривала с подругами, когда ее, словно на привязи, удерживал свернутый в пружину телефонный шнур? Она смотрит на кнопки, нажимает три цифры и замирает. Яэль вопросительно поднимает брови.
– Не могу поверить, – говорит Ноа, – я не помню его номер.
– Вы не помните номер своего мужа?