Карабкаясь, Ноа пытается понять, что на самом деле помешало ей молчать на семинаре – тревожность, компания незнакомок, то, что ее поставили в рамки, или же ее поразило, что Нимрод и Габриэла сговорились за ее спиной и умудрились застать ее врасплох? Погрузившись в эти размышления, она перестает видеть окружающий ее мир – зелено-серо-желтый, цветущий и ползущий, летящий и кишащий. Она проходит мимо целой поляны маслят, которых хватило бы на здоровую кастрюлю супа, не замечает ни деревянный меч, оставленный каким-то ролевиком у куста ракитника, ни забытую кем-то на берегу мшистого ручья кипу, ни использованный шприц под смоковницей.
Ее глаза снова различают что-то лишь тогда, когда сборщица мальвы в хиджабе пересекает перед ней тропу. Мы с ней приблизительно одного возраста, думает Ноа и кивает в знак приветствия. Женщина тоже отвечает кивком. Вот кому легко находиться в тишине, думает Ноа и тут же одергивает себя: кто знает, какой шум стоит в ее голове.
Случайные прохожие, один с русским акцентом, другой с французским, указывают ей путь к цивилизации. Быстрая ходьба согревает ее. Ноа уже не помнит, когда ходила по улице, не разговаривая по телефону. Всегда считала, что это экономит время, но теперь очевидно, что она просто не может оставаться наедине с собой. Вот же черт, думает она, только что я разговаривала с улиткой, и для меня это было естественней, чем просто прогуляться по городу. С бульвара Вейцмана ее направили на улицу Яффо, по пути она поздоровалась со Струнным мостом, который, вопреки общей оценке, ей очень нравится. А вот некоторые здания на подходе к автовокзалу наоборот – даже иерусалимский камень[6] не маскирует их уродство.
За долгую дорогу – почти целый час – к свекольным пятнам на платье прибавились грязные разводы. Столь жалкий вид может сослужить хорошую службу в осуществлении ее плана – собрать деньги на автобус. Чтобы не умереть от стыда, Ноа решает превратить все в авантюрное приключение и даже дает ему название – “нищенка на день”. Жаль только, что нельзя заснять все на телефон и потом показать Дафне.
У входа на автовокзал царит хаос. Станция проглатывает и выплевывает наружу сотни людей. На поверку оказывается, что вжиться в роль нищенки у Ноа не очень выходит. К кому подойти? Что сказать? Она и сама всегда сбегает от тех, кто утверждает, что им не хватает шекеля на проезд. Нужно просто найти благодетельницу, которая ей поверит. Женщина поможет женщине. Это должно быть несложно, ведь Ноа вернет ей деньги, еще и цветы пошлет. Кому из всех этих женщин имеет смысл подарить цветы? Да, собственно, любой. Кто откажется от цветов? Потом она размышляет, кто согласится помочь – зрелая женщина или, напротив, молодая девушка, которая живет за счет родителей и не считает деньги. А может, кто-то вроде нее самой? А что это значит – кто-то вроде нее самой? Вокруг никого в нелепом грязном платье и с сумкой
Музыка гремит так, что басы отдаются в животе. Группа хасидов раби Нахмана из Умани скачет по кругу. Среди них пожилой мужчина с седыми волосами. Он улыбается, глаза прикрыты, а на большой кипе вышит смайлик и призыв “Главное – не бояться!”[7].
“Давай уже, Ноа. – И она набирает в легкие побольше воздуха. – Ничего не бойся”.
Спасительница выбрана – это милая дама, говорящая по телефону на английском. Американка.
Благодаря таким людям, как она, у нас есть страна, думает Ноа, без их поддержки мы бы не выжили.
Ноа дожидается, пока та закончит разговор, и обращается к ней с вежливым заиканием:
– Эскюз ми, эээ…
Нежелание учить английский – еще один комплекс родом из детства: только бы не стать похожей даже в этом на маму, которая переводит Джойса на иврит.
– Май нейм из Ноа. Ай лост май уолет, энд ай нид ту гэт бэк ту…
Ноа не успевает закончить фразу, как женщина поворачивается к ней спиной и уходит. Ноа смотрит ей вслед широко раскрытыми глазами и шепчет: “Вау… ну ладно”.
Либо она действительно жутко выглядит, либо только что получила доказательство раскола между Израилем и американским еврейством. Ноа решает сменить тактику – она зайдет на вокзал, переоденется в туалете и попытает удачи снова.
У входа в очереди на проверку толпятся десятки людей, пытающихся сбежать из святого города. Для этого они должны пропустить свои вещи через рентгеновский аппарат, пройти рамку металлоискателя и ответить на самый абсурдный вопрос в мире: “Оружие у вас с собой есть?” Кислый запах пота заставляет Ноа бросить осуждающий взгляд на мужчину, стоящего позади нее, но, принюхавшись, Ноа понимает, что источник запаха – она сама. Хорошо, что меня здесь никто не знает, думает она и тут же слышит знакомый голос:
– Что происходит?! Почему КПП только один? Можно рехнуться, пока выберешься из этого города!