Это что – литература? Эта фраза вообще заслуживает того, чтобы ее написали, перевели, напечатали, распространили и прочли? Когда-то Ципора переводила Джойса. Роман-шифр, иначе и не назовешь. Сфинкс из букв. Только над введением она работала целый год, и комментарии, следовавшие за переводом, занимали не менее восьмидесяти страниц, но премию получил этот мудак, с его древнегреческим.
Ципора так и не прикоснулась к клавиатуре, и монитор снова погас. Заставку с эффектными фото скал, долин и воздушных шаров Ципора отменила. Она даже по берегу моря, которое находится в десяти минутах ходьбы от дома, не гуляет. Ципора считает, что песка ей хватит и в могиле.
Она разглядывает в потухшем экране свою распухшую губу. Искаженная внешность, странная и манящая одновременно. Сирена “скорой помощи”, звучащая очень близко, отвлекает ее от своего отражения.
Так! Тебе нужен кофе, Ципора, решает она, встань со стула, умойся, почисти зубы, надень маску человека, который еще жив, и сходи купить кофе. Что такого особенного произошло? Если у тебя были шестьдесят шесть дерьмовых лет, это еще ничего не значит.
В камуфляже из широкополой соломенной шляпы и солнцезащитных очков она выходит на улицу. Возле дома Ципора видит, как жену соседа проглатывает машина “скорой помощи”. Сирена взвывает, и “скорая” уезжает, а во дворе остаются дети – старшая в грязной рубашке не по размеру и младший с пальцем в носу.
– Что случилось? – спрашивает она.
Общаться с детьми у нее не получалось даже в детстве.
– Папа утонул в ванне, – с испуганной улыбкой отвечает младший и хватает за руку сестру, которая тащит его в подъезд.
– Нихрена себе! – потрясенно шепчет Ципора.
– Кофе! – требует она, прикрыв распухшую губу ладонью.
Чтобы ее израненное тело не видели в кафе возле дома, Ципора поплелась в другое, и хотя до него не более шести минут ходу, она чувствует себя там чужачкой в неведомой стране. Знаменитую тель-авивскую заповедь “В пятницу утром пить кофе и жаловаться на жизнь” соблюдают исправно, и поэтому в кафе многолюдно.
Ципора стягивает шляпу и являет миру лиловые папоротники на голове, но смуглый юноша с серьгой-тоннелем даже не поднимает головы от кофемашины.
– Можно мне маленький капучино в прозрачном стакане на овсяном молоке, только без пенки? – тоненьким голоском пищит девушка, ну вылитый мультяшный персонаж, и тотчас получает утвердительный ответ.
Ципора собирается отчитать нахалку, влезшую без очереди, но вместо ругани из ее горла вырывается надсадный кашель. Она не курила со вчерашнего вечера, и это, пожалуй, самый долгий перерыв в ее жизни. Ципора барабанит пальцами по прилавку, пытаясь получить кофе, который она выпьет на улице под сигарету. Это срабатывает.
– Чего бы вы хотели?
– Я хотела бы кофе, – резко отвечает она. – Неважно, в какой чашке, и меня не интересует ни пенка, ни овсянка.
– Запросто.
Конечно, запросто, думает Ципора, все запросто, если с утра уже дунул косячок-другой.
Пока кофемашина издает звуки, словно предупреждающие о скорой гуманитарной катастрофе, Ципора озирается, и взгляд ее натыкается на женщину в глубине кофейни. На ней большие квадратные очки, зеленые полотняные брюки и одухотворенное лицо, черты тонкие и красивые. На столе белый ноутбук, рядом изящный бокал с чем-то игристым. Ее пальцы то зависают над клавиатурой, то на мгновение приближаются к губам, пока она размышляет, то снова ритмично стучат по клавишам. Словно не ведая, что за окном зима, одета она в яркую футболку, обрезанные рукава открывают небритые подмышки и мускулистые руки. Сидит она, подвернув под себя ногу. Скорее всего, ровесница Ноа, но, в отличие от ее гиперактивной дочери, эта женщина – вся покой и собранность.
Ципора внезапно ощущает, как внутри скребется чувство вины – она так и не позвонила и не поздравила дочь. В чем проблема взять трубку, спрашивает она себя и сразу же отвечает: проблема есть, и большая. Она сама должна звонить и благодарить меня, что я родила ее, без мужчины рядом. Господи, да от одного воспоминания об этом Ципоре делается не по себе.
Она бросает еще один взгляд на женщину и вдруг думает, а почему бы и ей не купить ноутбук и не сидеть со своими переводами вот так – в кафе? Как минимум шесть причин немедленно приходят ей в голову: первая – она терпеть не может находиться на людях, вторая – все словари с собой не утащишь, третья – алкоголь в одиннадцать утра на Ближнем Востоке неразумно, четвертая – дама явно без лифчика, а для Ципоры в ее возрасте это уже не вариант, пятая – если она этак согнет ногу, то больше ее никогда не разогнет, шестая…
– Ципкэ!
– Тами?!