– Библия запрещает заниматься сексом мужчине с мужчиной, – терпеливо отвечает Гайя, – но это лишь доказывает, что влечение между мужчинами существовало с незапамятных времен, а следовательно, будет существовать и впредь. Что же касается лесбиянок, то Талмуд только предостерегает нас от женщин, которые “сплелись одна с другой”.
– “Сплелись”, – мечтательно улыбается Тами, – звучит довольно сексуально.
Ципора думает о том, чем ее подруга занимается с этой женщиной. “А я смогла бы быть с женщиной?” С мужчинами-то она давно завязала. Последним мужчиной, которому она открыла сердце, был Джеймс Джойс.
На бутылку садится пчела, взмахом руки Ципора прогоняет ее и спрашивает:
– А как насчет того, что именно Библия – причина кровавого конфликта с нашими арабскими соседями и гражданской войны, которая вот-вот разразится в стране между светскими и религиозными?
– С каких это пор ты стала такой политизированной? – усмехается Тами. – Единственный раз, когда мы с тобой отправились на демонстрацию, нашей целью было познакомиться с красивыми парнями. Но таких там не было. Наверное, потому что мне следовало искать красивых девушек.
– Причиной конфликта является не Библия, – возражает Гайя, – а экстремисты, использующие ее в своих целях. И мы не сможем победить их, если не будем знать Библию, Ветхий Завет и Новый. И Коран. Игнорировать Книгу Книг, как делают некоторые мои коллеги по академии, – значит игнорировать свои корни. Если бы две тысячи лет евреи не мечтали вернуться на землю предков, то сионистам не было бы за что бороться. Поселись мы в Уганде, это была бы уже совсем другая история.
– Если бы мы жили в Уганде, я бы переспала с негром, – говорит Ципора.
Тами давится смехом, а Гайя в полном ужасе от “негра”.
Проклятый библейский миф, думает Ципора, просачивается в подсознание, как мутные грунтовые воды. С чего вдруг она слышит глас Божий? Обидно, что после аварии ее мозг не выдал ничего оригинальнее… Но это не ее вина. Что еще можно ожидать в стране, в которой где ни копнешь, обнаруживается древняя гробница, а родители называют своих детей библейскими именами? Она, между прочим, выбрала имя Ноа для дочки из-за звучания, а не в память о библейской феминистке, дочери Салпаада.
Она готова поспорить, что в других странах дети не сидят в классе рядом с Иисусом, Тором или Одиссеем. Всю жизнь она была Ципорой, которую окружали бледные призраки из Библии: соседский Давид, который заехал ей футбольным мячом между глаз, учитель биологии Соломон – самый тупой человек на свете, Яэль[17], которая на курсе молодого бойца запуталась в веревках и обрушила на всех палатку, Эстер – служащая банка без намека на чувство юмора. Да зачем далеко ходить – ее саму, которая даже не была замужем, назвали в честь жены Моисея, а ее подругу Тами – в честь библейской Тамар, которую изнасиловал ее же брат, не про нас будет сказано. Вот зачем нужно тащить это бремя и потом удивляться, почему в стране столько фанатиков?
Гайя, не спрашивая, подливает всем просекко, и Ципора, отправляя в горло пузырящийся напиток, признается:
– Вчера ко мне заходил Бог.
Пчела возвращается и жужжит прямо над ухом Ципоры.
– Кто? – спрашивают Тами и Гайя хором, будто двухголовый дракон.
– Вчера, после аварии, мне пригрезилось, что со мной разговаривал Бог. И не одно-два предложения, а задвинул целую речь. Я выпила снотворное, поэтому не все помню.
Пчела продолжает выписывать восьмерки перед Ципорой.
– Кажется, Он хотел… Да отвали ты уже!.. Он просил меня… Чтоб тебя! Вот же холера!
Ципора слишком резко взмахивает бокалом с просекко, чтобы прогнать пчелу, бокал вылетает из руки, и просекко заливает ноутбук Гайи. Тами вскрикивает, все вскакивают, и столик чуть не опрокидывается. Переполох заставляет подскочить и всех сидящих вокруг.
– Это Он… – бормочет Ципора. – Это Он! Вчера голубь, сегодня пчела…
И тут жало вонзается ей в руку. Ципора кривится, открывает рот, чтобы закричать, но не может издать ни звука. Черно-желтое тело пчелы застряло под кожей, и никто из посетителей кафе не решается прийти на помощь, кроме Гайи. Вооружившись кредиткой и салфеткой, она резким движением выдергивает пчелу вместе с жалом из плеча Ципоры.
– Видела как-то на “Ютубе”, – объясняет Гайя и ведет Ципору в туалет. Представление окончено, все снова продолжают пить кофе.
– Ну все. Я схожу с ума, – бормочет Ципора, наклоняясь над раковиной.
Тами придерживает ей волосы, а Гайя осторожно промывает место укуса водой с мылом. Это сестринство прерывается, когда Ципора испускает леденящий кровь крик:
– Проказа! – Она вытягивает руку, покрывшуюся красными пятнами.
– Не проказа, – улыбается Гайя, – просто аллергическая реакция на укус. У меня в сумке есть таблетка, от которой тебе мгновенно станет лучше.
Едва подруги детства остаются одни, Тами набрасывается на Ципору:
– Какого черта ты творишь?! То, что ты хотела каждого мужчину, с которым я была, ладно, это старая история, проехали, но теперь ты что, в лесбиянки подалась? У тебя вообще есть какие-то границы? Ты не можешь видеть меня счастливой?