Потом он вспомнил, что поклялся никогда не плакать.
Потом он решил больше об этом не думать.
Тем более, что сна не было ни в одном глазу. Зелья Кефнеса сделали Креола таким бодрым, как никогда прежде. Он постоял с минутку у самого полога, а потом решительно его откинул. Пока так просто — посмотреть, что там снаружи, не взошло ли солнце.
Оно еще не взошло. Зиз-а — самый темный месяц в году, владыка Шамаш подолгу спит и поднимается в небо так, словно ему вовсе не нужно работать.
Интересно, исполняют ли боги илькум?
Костер снаружи все еще горел. Его точно наколдовал отец, поскольку языки пламени плясали над голой землей. Креол слышал, что есть такой огонь, который совсем не жжет, в который можно совать руки, и ничего не будет, и даже заподозрил, что это он самый и есть, но проверять все-таки не стал.
Вместо этого он пошел на далекий свет. Это не была заря, потому что сюда он пришел с востока, а там запад. Да и не выглядит заря так, будто боги спустились в подлунный мир и благосклонно сияют людям.
От этого света… пахло. Он источал райские ароматы, манил к себе. При виде него сердце билось быстрее, на лицо наползала улыбка, и хотелось просто идти к нему… нет, бежать как можно быстрее!
Креол припустил так, что засверкали пятки.
Очень скоро в этих блаженных лучах появились и четыре фигуры. Архимаги были тут, это они творили этот свет! У каждого в руках была одна из его частей, и они колебались, колыхались, сливаясь в поющий радужный столп!
Они творили какое-то восхитительное чудо, а Креолу велели сидеть в шатре!
Слова Креол услышал еще издали. Они звучали очень мощно, архимаги говорили хором, и заклинание отдавалось эхом, отражалось словно от самих небес, рокотало божественным громом. И оно явно было гораздо длиннее, Креол услышал только самый конец, последние строки… и больше он ни о чем не успел подумать.
Грянуло так, что перехватило дыхание. Бесшумный, беззвучный взрыв, ослепительная вспышка. Четыре комка света в четырех парах ладоней рванулись к центру, рванулись встречь друг другу — и пустыню озарило светом Девяти Небес!
Когда Креолу было пять лет, Верховный маг Ку-Клус сотворил огромной силы Длань Инанны. Она озарила в том числе и Ур, и дед тогда подробно рассказывал Креолу, что происходит, что это за сияние, почему все вокруг словно поет, и почему у него больше не болит спина… то есть спина болела у деда, а не у Креола.
Сейчас было как-то так. Только гораздо мощнее. Как будто вся Длань Инанны оказалась прямо здесь, в маленьком кусочке пустыни… гораздо более мощная Длань Инанны!
Счастье. Креол ощутил такое счастье, какого не знал никогда в жизни. Все прежние радости меркли рядом с этим, ничто не могло сравниться. Ноги подкосились, руки обвисли, все тело обмякло, и Креол повалился на песок. Он больно ударился виском, но боль стала неинтересна, боль стала ничто рядом с затапливающим душу счастьем…
…Мутным, тускнеющим взглядом он смотрел, как трясутся вдали архимаги. Две из четырех фигур стали таять, рассыпаться… до Креола донесся их радостный, счастливый смех…
…Еще одна фигура рухнула на колени. Шурукках. Креол увидел, как Шурукках выхватывает нож и сечет, полосует сам себя. Как бьет его в лицо отец, пинает ногами…
…Потом все схлынуло. Погас свет, исчезло абсолютное счастье. Взамен пришла черная горечь, потому что после чего-то такого обычная жизнь казалась горой дерьма с миллионом лезвий внутри. Хотелось лечь и умереть, потому что на той стороне, быть может, снова увидишь этот свет…
Креола пнули. Он приподнял голову. Из края рта текла слюна, а перед мутным взором появилось бесстрастное лицо. Отец поддерживал окровавленного Шуруккаха.
— Я же велел не выходить из шатра, — сухо произнес он. — Твой дед был бы в бешенстве.
— А-а… — слабо выдавил Креол. — Что это… бы… ло…
— Сущность Света, — ответил отец. — Мы объединили в нее четыре Души Света. Мы надеялись получить более мощный вариант Длани Инанны.
— Кх-ака-ая… хе-е-рня… — простонал Шурукках. — Чтоб я… еще… ох, срака Хумбабы…
— Поднимайся, — велел Креолу отец. — Тебя зацепило только краешком, ты оклемаешься. В сундуке Кефнеса должны быть эликсиры, подавляющие эффект.
Мальчик оперся ладонями о песок. Руки дрожали. Отец равнодушно смотрел, продолжая придерживать Шуруккаха. Когда Креол все-таки сумел встать, отец зашагал к шатру, даже не убедившись, что сын следует за ним.
— Мы зря позволили Кефнесу себя убедить, — мерным голосом произнес он. — Нам следовало понять, что Сущность Света будет столь же опасна, как и Сущность Тьмы. Разве что смерть станет очень приятной.
— А… почему… — пробормотал Креол, стараясь не всхлипывать.
— Эйфория. Все положительные эмоции разом, причем в непереносимой концентрации. Кефнес и Нартази мгновенно ушли на перерождение, потому что в этой жизни и даже за ней их больше ничто бы не обрадовало.
— А… вы…
