Несколько раз маг видел в зеркале и совсем юных джиннов. Крохотных уродливых созданий без ног, зато с крыльями. Взрослым джиннам крылья для полета не нужны, но совсем малыши без них не справляются.
А один раз Креолу попалась джиннова… он не сумел подобрать слово. Место, где джинны-личинки окукливаются, превращаются во взрослых. В большом полутемном зале лежали коконы ифритов, маридов и силатов… но только не кутрубов. Кутрубы единственные не линяют, а просто медленно растут, как люди и звери.
Может, поэтому они среди джиннов худшие маги.
Эти похожие на верблюжьи лепешки коконы вызвали у Креола такое вожделение, какого не вызывали груды золота. Ему всегда хотелось обзавестись собственным джинном.
Именно поэтому он легко согласился отправиться в Каф. Надеялся поработить бессмертного волшебника, что будет исполнять каждое его желание.
А проще всего это сделать, похитив один из коконов и проведя ритуал привязки. Соединить джинна с каким-нибудь сосудом, артефактом-поглотителем.
Тогда уж ему придется служить Креолу верой и правдой.
Маг даже задумался, не сыщется ли такого кокона прямо здесь, во дворце. Дети или иные родичи Великой Гулы должны быть кутрубами, так что подобного перерождения проходить не должны. Но нет ли у нее слуг или приживал из маридов или ифритов? Об этом как-то речь не заходила.
Но нет, лучше даже не думать в этом направлении. Великая Гула спасла ему жизнь и оказала множество иных благодеяний — будет гнусностью так за это отплатить.
Креол не знал, сколько просидел перед зеркалом, временами обращаясь к подай-столику. Он не искал чего-то конкретного, а просто перемещался туда и сюда, заглядывал в одни места и другие… пока его не занесло в ханские темницы.
Их опечатывали могучие чары, но зеркало Великой Гулы прорвалось и сквозь них. Креол смог заглянуть в диковинные медные жбаны, в которых сидели джинны-преступники, джинны-злодеи. Размалеванный хохочущий урод и черный дым с парой алых глаз, роковая красавица с паучьим торсом и бесформенное склизкое месиво. Одни бились в стены, которых не могли преодолеть, другие рычали и завывали. Их словно специально здесь рассадили, чтобы эмиры и шейхи могли иногда на них потаращиться, подивиться ужасным безумцам.
Но в одном из жбанов… странное дело, в нем сидел совсем крохотный джинн, явно еще отрок. И он не выглядел чудовищным — скорее уж жалким. Креол обратил к нему внимание зеркала… и малютка понял, что на него смотрят.
Джинны не раз уж это замечали, они явно чувствовали чужое внимание. Их это не смущало, они как будто даже радовались, если их разглядывали. И этот тоже обрадовался… чрезмерно обрадовался.
У него был рог во лбу и только один глаз в центре лица. Этот глаз маленький джинн и обратил прямо к Креолу, отчаянно взмолившись:
— Помоги, помоги, кто бы ты ни был! Вытащи меня, я все сделаю, стану вечным рабом!
Креола охватили сомнения. Вечный раб-джинн — это, конечно, замечательно, но этот уж слишком мелкий и даже сквозь зеркало видно его ничтожность. Так ли уж он нужен Креолу?
С другой стороны, если он окажется бесполезным, его всегда можно прогнать или даже убить. В худшем случае Креол сделает из него артефакт или превратит в Служителя.
— Как твое имя? — спросил маг, доставая книгу заклинаний и покрытый письменами каменный ларчик.
— Хубаксис, о милосерднейший… или милосерднейшая?.. я не вижу тебя, мой будущий владыка, но готов величать любым именем и титулом!..
Креол только хмыкнул, водя рукой над ларчиком. Этот Поглотитель он сделал еще в Шумере — именно на случай, если попадется легкодоступный джинн.
— О Мардук Куриос, владыка кудесников, дай мне власть над джинном, и огради меня от вреда, что тот захочет мне причинить, и надели меня силой говорить ему, и повелевать, и сделай сей ларец приютом для джинна, и пусть не выйдет он оттуда без моей воли, и пусть не предаст меня, ибо власть моя над ним безмерна и бесповоротна… — бормотал Креол, совершая ритуал призыва-поглощения.
На расстоянии делать такое многажды сложнее, чем вблизи. Но если джинн сам назвал тебе имя и сам желает стать твоим рабом, все становится гораздо проще. Креол знал толк во многих ветвях Искусства, но в первую очередь старый Халай учил его демонологии, и когда его спрашивали: какова твоя профессия, о маг? — то ответом всегда было: я демонолог, ибо так угодно Мардуку.
И через несколько минут по ту сторону зеркала загудело, в медном жбане засверкали молнии, а осуществленный призыв повлек джинна Хубаксиса сквозь пространства, потянул во дворец Великой Гулы… и вот, крышка ларчика захлопнулась!
— Да-а-а, у меня есть джинн! — невольно воскликнул Креол.
— И эта радость взаимна, о хозяин! — вылетел из ларчика Хубаксис.
— Ты радуешься, что я сделал тебя рабом? — удивился Креол.
— Ну я же ожидал казни, о хозяин… — залепетал джинн. — К счастью, по законам Кафа раб принадлежит только его хозяину и не подчиняется Великому Хану. Ответственность несет не он, а его хозяин… хозяин.
— Та-а-ак… об этом я не знал, — медленно произнес Креол. — И что же ты совершил?.. Во что ты меня втравил, отрыжка Нергала?
