Хорошо бы у Куталлу были деньги. Он бы просто отдал маме все, что имеет, и ушел. Или купил бы ей раба, а то двух. Пусть бы они заботились о маме, а Куталлу бы только навещал. Слушал бы раз в месяц или два, какой он неблагодарный сын, что бросил маму, которая столько для него сделала.
Может быть, он бы даже наложницу завел. А что — рабыня не спросит, старый он или не старый. К ней и сватов засылать не надо.
День был хорош. Небо чистое, море гладкое, медуз нет. Куталлу решил, что сегодня пойдет в открытое море, подальше от берегов. Попробовать выудить добычу покрупнее.
А что? Набрать мелкой рыбешки со вчерашнего улова, нанизать на жерлицы и взять тунца, макрель или барракуду. Если повезет, то и акула попадется, вкуснее их плавников Куталлу ничего не едал.
Но лучше всего — тунец! Вкусный, почти как мясо. Рыба для благородных… и рыбаков.
Ну или хотя бы окуней да барабулю. Этого добра, правда, и у берега полно.
Мама уже кряхтела на кухне, и Куталлу тяжко вздохнул. Он надеялся, что сегодня она уйдет в кар пораньше, оставив ему кувшин простокваши и лепешек на столе.
— Кута, встааааал?.. — раздался такой знакомый скрежет. Словно несмазанная ось колесницы. — Ешь давай, пока есть что есть, кроме вонючей рыбы.
Куталлу сел, Куталлу послушно начал жевать. Не слишком быстро, потому что тогда мама укорит его, что глотает, не жуя. Не слишком медленно, чтобы мама не сказала, что тянет время перед работой. Не раскрывая рта — чтобы не получить оплеуху за чавканье.
— Что молчишь?! Уже и с мамой поговорить не хочешь? Надоела я тебе… смерти моей ждешь… обуза я тебе…
Ее нижняя губа задрожала, и мама Куталлу принялась жалеть себя. Этим она могла заниматься часами, а начать могла в любой момент.
— Ну… ну мааам… ну что ты… — пробубнил Куталлу. — Да почему обуза, я рыбы наловлю, а ты — продашь…
— Да… тяжело тебе с людьми-то без меня было бы… оставили бы в каре и без рыбы, и без денег, и без набедренника… Ой, горе-то какое…
Теперь мама жалела уже непутевого Куталлу, который бы не смог жить свою жизнь без материнской заботы.
Куталлу на ходу клюнул маму в щеку, собрал снасти и вышел за дверь. Слава владыке Энлилю, сегодня хоть без скандалов.
Он взял лодку и поставил у берега сети — проверит на обратном пути. Погода и правда славная. Солнце яркое, вода прозрачная — аж дно видно. Куталлу видел косяки рыб, видел крабов, ползущих на дне, видел, как осьминог спугнул камбалу, поднявшую рывком облачко песка. Увидел даже далеко внизу поросшие морской травой и раковинами камни, похожие на остатки стен и колонн.
Ничего себе. Дом на дне моря. Не сам ли владыка Энлиль там живет?
— Смилуйся надо мной, правитель чужих земель…
Вот тут он и начнет рыбалку. Место хорошее… и раковин сколько! Отец бы, наверное, достал их… тут всего-то полсотни локтей. А что… может… попробовать? В юности Куталлу отлично нырял!
Куталлу сбросил якорь, немного подумал, взял нож, повесил на шею сетку и спустился в воду. Вон туда, где у камней много раковин.
Рыбак оттолкнулся ногами, на миг поднявшись над водой, вдохнул полной грудью, вскинул руки — и погрузился головой вперед. Сильно загребая, он спустился к самому дну и принялся торопливо брать раковины. Одни сами шли в руки, другие приходилось отделять ножом.
Не забывал Куталлу и поглядывать по сторонам. В этих водах и акулы водятся. Говорят, конечно, что на людей они особо не нападают, ну так это кто говорит-то? Те, на кого не нападали. А те, на кого все-таки напали — так они уж ничего никому не скажут.
У храма вот сидит нищий без ноги. Говорит, акула откусила. Взяла, говорит, пробу, да вкус не понравился. Слишком много сикеры в жилах.
И смеется беззубым ртом.
Собирать раковины было веселей, чем сидеть в лодке и смотреть на поплавки. Куталлу вспомнилось детство, вспомнился отец. Всегда грустный, часто вздыхающий, он веселел только когда погружался в воду… или в запой. Мама, тогда не старая, его за то поколачивала, и отец грустил еще сильнее.
Куталлу погрузился девять раз и собрал больше сорока раковин, но жемчужину нашел только одну, и то совсем маленькую. Хорошую, правда — круглую и чистую.
Где девять раз, там и десять. Куталлу решил погрузиться в последний раз, и пусть он станет судьбоносным. Если найдет вторую жемчужину — уже будет что продать ювелиру. Хорошо бы такую же — выйдет хороший набор для серег.
Ну а если нет… тогда нет.
В этот раз Куталлу взял только две раковины, но самые большие, с трудом отделившиеся от камней. Воздух в груди кончался, он хотел уже всплывать, но тут заметил… кувшин. Позеленевший, покрытый патиной, наполовину ушедший в ил у камней. Куталлу, пожалуй, так и не заметил бы его, если бы до того не очистил камни от раковин… недолго думая, он схватился за скользкую ручку и рванулся с кувшином наверх. Тот поначалу опасно застрял, и Куталлу уже хотел его бросить, но затем в руке отдался шершавый скрип, и кувшин вылетел из щели.
