Уличный конфликт, спровоцированный сотрудниками милиции, быстро разрастался. Еще минута, и озверевшая толпа была готова броситься на Марченко. Абрамов передернул затвор АКС и, подняв ствол автомата вверх, дал короткую очередь. Латунные гильзы, как маленькие кусочки солнца, сверкнув в воздухе, со звоном покатились по мощенной камнем дороге. Очередь прогремела столь неожиданно для всех кричавших на улице, что многие, схватившись за голову, стремительно рванули в ближайшие подворотни. На перекрестке остались два растерявшихся милиционера, и Виктор с Марченко. В этот раз силы были явно не на стороне милиционеров. Абрамов поднял автомат на уровне глаз и навел его на побелевших от ужаса милиционеров.
– Абрамов, отставить! – коротко произнес Марченко, – не вздумай стрелять, это же наши союзники по борьбе с моджахедами.
Виктор медленно опустил ствол автомата и поставил его на предохранитель. Чувствовалось, что возникший на ровном месте инцидент подошел к концу. Сотрудники милиции оживились. Они заулыбались и дружески похлопали командира по плечу. Он тоже в ответ улыбнулся и, махнув им рукой, направился на противоположную сторону улицы.
– Ну и как наши союзники? – поинтересовался Виктор у него. – Если бы эта толпа бросилась на вас, они бы отвернулись, отдав вас на растерзание.
Он остановился и посмотрел на Виктора колючим взглядом.
– Ты знаешь, Абрамов, у России никогда не было союзников в Средней Азии. Им нужны не мы, а мощь нашей армии. Сегодня они с нами, потому что мы сильнее. Если ситуация коренным образом поменяется, первое, что они сделают – перережут нам глотки. Поэтому, я никогда не верил их улыбкам и никогда не поверю их сладким словам о дружбе.
Они прошли еще с квартал и остановились около большого дома, вход которого охраняли «береты» – солдаты парашютно-десантного полка и две боевые машины десанта. Марченко вызвал старшего по караулу и, переговорив минуты три, прошел вслед за ним в здание. Абрамов присел на лавочку и, закурив сигарету, стал ждать возвращения командира.
***
– Привет, братишка, – поздоровался с Абрамовым один из десантников, – ты откуда?
– От верблюда! – ответил Виктор. – Разве не похож?
– Ты что, братишка? Я смотрю на тебе наш комбез, вот и решил поинтересоваться. А вдруг земляк?
– Нет, ты ошибся, боец, я из Казани. А ты, из «вятских» будешь?
– Точно, а как ты догадался? – поинтересовался он.
– «Окаешь» больно много.
– Так это рядом с Татарией, значит, почти родня.
– Правильно, лапоть по карте. Какого русского не поскребешь ногтем, смотришь – татарин.
Виктор протянул ему сигарету, и он, прикурив, неожиданно спросил.
– Воевать пришлось?
– Да, с вашими беретами под Нахримом, – ответил Абрамов.
– Страшно было?
– Да. Страшно подниматься в атаку под огнем, но еще страшнее лежать на дороге, по которой бьет КПВТ (крупнокалиберный пулемет Владимирова, калибра 14,5 мм). Ты сам знаешь, от него не спрячешься.
– Представляю. А мне еще не приходилось воевать. Все время кого-то охраняю. Вот так вернешься домой, и нечего будет рассказать про Афганистан.
– Ты, смотрю, дурачок какой-то. В этой жизни главное – вернуться домой. У меня товарищ говорит, что лучше год молчать, чем много говорить, будучи без руки или ноги.
– Может, ты и прав, земляк, но повоевать ужасно хочется, даже руки чешутся. Скажи, у вас все в спецназе такие молчаливые, что не вытянешь из них и слова?
– Не знаю. Могу сказать за себя, что лишнего трепать языком не стану, кому от этого польза? Война, братишка, любит тишину.
Десантника кто-то окликнул, он поднялся со скамейки и, пожав руку Виктора, куда-то побежал, переваливаясь с ноги на ногу. Абрамов невольно улыбнулся вслед, удивляясь его технике бега. Докурив сигарету, он встал с лавки и заметил, как из здания вышел Марченко. Пожав руку сопровождавшему его офицеру, командир направился к нему.
– Ну что, Абрамов? Погнали на базу, – произнес он полушутя и, схватив Виктора под локоть, повел в сторону дороги.
Абрамов, молча, шел рядом с ним, сгорая от любопытства. Судя по его внешнему виду, его тоже распирало желание поделиться с ним новостями, но он всячески сдерживал себя и упорно молчал.
– Иван Тимофеевич, да не держи ты новости при себе, лопнешь от важности, – сказал Виктор.
Он взглянул на него, но продолжил хранить молчание. Выйдя на улицу, они стали ждать какую-нибудь армейскую машину, чтобы добраться до базы. Мимо их с шумом промчались несколько «барабухаек» (афганские грузовые автомашины, приспособленные для перевозки людей). Стоявшие в кузове люди что-то кричали в их адрес, грозя кулаками.
– Командир, хорошо, что мы не понимаем их языка, иначе уже давно нашинковали бы их свинцом, как капусту для засолки.
– Хорошо, Абрамов, что в тебе закипает кровь, а палец тянется к курку. Это – признак здоровья для мужчины. Ты становишься настоящим солдатом.
Наконец, им удалось остановить БТР, который двигался в сторону базы. Они залезли на броню и поехали. БТР, осторожно объезжая стоявшие в беспорядке машины, медленно продвигался вперед по узким улицам города.
– Ты знаешь, Виктор, что нашу группу расформировывают?
