Он, молча, взглянул на Виктора и отвернулся. По его поведению нетрудно было догадаться, что этот вопрос мучил и его.
***
Отряд уже второй день обживал новую базу и ждал обещанного пополнения из Союза. Марченко постоянно торчал в штабе мотострелкового полка. Он уезжал утром и возвращался поздно вечером. Все хозяйство базы, а также боевая и политическая подготовка легла на плечи Абрамова и замполита.
Кожа на лице Виктора начала нагнаиваться и он три раза в течение дня протирал его спиртом, мучаясь от боли.
– Товарищ заместитель командира, – обратился к Виктору связист группы, – возьмите трубку, вас к разговору приглашает командир.
Абрамов взял трубку и услышал возбужденный голос Марченко.
– Абрамов, срочно приезжай в штаб.
– Что случилось, Иван Тимофеевич?
– Приедешь – узнаешь.
Виктор положил трубку и направился во двор. В коридоре он столкнулся с медсестрой.
– Товарищ лейтенант! Я шла к вам, чтобы обработать раны. Вы куда? Надолго?
– Я в штаб, когда вернусь, не знаю, – ответил Виктор.
– Смотри сами, если осколки камней вовремя не убрать, то можете остаться рябым на всю жизнь. Так и будете ходить с черными точками.
Абрамов с интересом посмотрел на нее. Татьяна стояла в коридоре и держала в руках какое-то медицинское блюдечко, на котором лежали пинцет, марля, какие-то медицинские приборы и пузырьки с жидкостями. Лучи солнца падали ей со спины, и сквозь белую ткань халата отчетливо выделялась вся прелесть ее фигуры.
– Татьяна, я не против процедуры, но давайте сделаем это после моего возвращения из штаба, – попросил ее Виктор. – Как приеду, так сразу сообщу вам о себе.
– Хорошо, товарищ лейтенант, – ответила она. – Кстати, я могу вас называть Виктором в отсутствие подчиненных?
Абрамов усмехнулся ее просьбе.
– Хорошо, – ответил Абрамов. – Я не возражаю, если мы будем один на один.
Татьяна мило улыбнулась и прошла мимо него, обдав его каким-то нежным запахом разноцветья. Виктор проводил ее взглядом и, схватив автомат, выскочил на улицу.
– Рахимов! – окликнул он водителя хозяйственного взвода. – Поехали в штаб.
Пока машина медленно продвигались с одного конца города в другой, Абрамов вспоминал свое последнее посещение штаба.
…На допросе раненый им моджахед упорно молчал. Судя по внешнему виду, его сильно помяли местные работники из контрразведки.
– Ну и что мне с ним делать? – обратился к Марченко, знакомый Виктору майор Власов.
Марченко пожал плечами, давая понять, что этот вопрос его не волнует.
– А ты, что скажешь, Абрамов? Что пожимаешь плечами, это – твой крестник, это ты его подстрелил.
– Ну и что? Я там много настрелял душманов, – ответил Виктор. – Вам, товарищ майор, виднее. Если молчит – пустите в расход.
Абрамов невольно обратил внимание на побелевшее лицо переводчика. Видимо, он еще не привык к подобным выражениям, и услышанное повергло его в шок. Все, кто был в комнате, как один повернулись сначала в сторону переводчика, а затем посмотрели на стоявшего в дверях Марченко. Он улыбнулся Виктору и перевел свой взгляд на Власова. В комнате на какой-то миг повисла мертвая тишина.
Майор поправил очки и взглянул на Абрамова, намекая, что именно он должен расстрелять пленного. Не говоря ни слова, Виктор встал с табурета и вышел из штаба на воздух, так как ему просто не хотелось марать свои руки и совесть убийством раненого врага.
«Помни, сынок. Наступит время, и все мы когда-то предстанем перед Богом. Нужно будь таким чистым душой и телом, чтобы прикоснувшийся к тебе, Бог не испачкал свои чистые белые одежды», – почему-то он вспомнил в этот миг слова матери.
– По-моему, ты рановато представил Абрамова к награде, – произнес Власов, обращаясь к Марченко. – Да и приказ о назначении его твоим заместителем, я пока еще не подписал. Мутный он у тебя…
Лицо Власова при этом исказила гримаса отвращения, словно он прикоснулся к навозу.
– Ему не Орден Красной Звезды, а дисциплинарный батальон, – продолжил майор. – Выходит, мы с тобой – преступники, расстреливаем пленных, а он – ангел. Ничего, Абрамов, мы подождем немного, куда ты денешься. Если не здесь, то в Союзе поговорим, если тебя не замочат духи. Надо же, пожалел какого-то моджахеда.
– Вы не правы, товарищ майор. Абрамов – смелый и находчивый боец. Если бы не он, мы бы все полегли на той дороге. А то, что не стал расстрелять пленного, это правильно. Я его за это и уважаю.
Абрамов стоял на улице, курил, поджидая выхода Марченко. Вдруг из дверей штаба показался писарь, который стволом пистолета подталкивал в спину хромающего душмана. Они завернули за угол здания. Через минуту раздался глухой выстрел.
Звук выстрела иглой вонзился в сердце Виктора. Он посмотрел на писаря, который, улыбаясь, вышел из-за угла здания и, взглянув на него, стал засовывать пистолет в кобуру. Наконец, из дверей появился Марченко, который направился в его сторону.
– Дурак! – коротко произнес Марченко, – дурак и слюнтяй. Это – война, у нее свои законы.
