Весна шагала по Афганистану, цвели абрикосы, яблони, груши, окрашивая здешнюю местность в нежный белоснежный цвет. Прошли еще две недели после последнего выхода на «дорогу». Бойцы отряда отсыпались, приводили себя в порядок и просто радовались жизни. В последнем бою за перевал тяжело ранили Петровского. Осколок пробил ему грудь и застрял у позвоночника. Несмотря на некоторые странности, Петровский был хорошим человеком, надежным товарищем и бойцом. Вместе с ним базу покинула и Татьяна, ее забрали в полковой госпиталь. Вместо нее прислали худенького веснушчатого паренька, который с явной опаской смотрел на спецназовцев. Виктор, с одной стороны, был рад переводу Татьяны, так как болезненно переживал их внезапный разрыв. Госпиталь, в котором она сейчас теперь служила, был в пятидесяти километрах от базы отряда. Эти пятьдесят километров в Афганистане нужно было умножить на коэффициент смертности. На любом повороте дороги бойца могла поджидать засада моджахедов, мина или плен.
Абрамову не раз приходилось видеть, что они творили с нашими пленными солдатами, и поэтому всегда держал в нагрудном кармане куртки один патрон. Это был его единственный шанс умереть быстро и без мук. Об этом знали все наши бойцы отряда, и каждый носил в кармане свой заветный патрон.
Нашу группу вновь пополнили офицерами, прибывшими из Союза. Все они были кадровыми военными и при первом знакомстве с нескрываемым интересом наблюдали за нашими взаимоотношениями в отряде. Многим из них не нравилось, что у нас практически не соблюдалась субординация, при общении между собой мы называли друг друга по именам, а не по званиям и должностям.
Не всем нравилось и то, что мы обходились без звезд на погонах, а ведь многие из них заканчивали военные училища, чтобы с гордостью носить врученные им звездочки на золотых погонах. Не нравилось им и то, что заместитель начальника отряда не был кадровым офицером. Замечая их насмешливые взгляды, Абрамов улыбался про себя, представляя, как эти кадровые офицеры будут выглядеть в первой же боевой стычке с моджахедами.
«Говорят, что время лечит, наверное, это – правда», – Виктор начал потихоньку забывать Татьяну.
Ее лицо стало расплываться в памяти, он все реже и реже думал о ней по ночам. Но однажды она снова появилась у них в отряде.
Татьяна ловко выскочила из проходящей мимо базы машины и оказалась во дворе. Абрамов с Марченко срисовали ее почти одновременно, и оба, как мальчишки, ринулись в ее сторону. Он с одного конца двора, Виктор – с другого. Они остановились метрах в трех от нее, не решаясь подойти ближе. Мужчины стояли и смотрели на нее, не зная, как поступить дальше. Со стороны, наверное, все это выглядело смешно и глупо, но они не думали об этом. Татьяна почувствовала их замешательство и поспешила им на выручку.
– Ребята, не угостите даму чаем? – спросила она и улыбнулась.
Она взяла их под руки и повела в сторону столовой. Ее слова сняли с них некоторую скованность, и они, радуясь словно дети, пошли рядом ней. Заметив их, старшина быстро накрыл стол. Они пили черный душистый чай с вареной сгущенкой, которую он так хорошо научился готовить. Мужчины смотрели на нее и разговаривали, не касаясь их взаимоотношений с женщиной. Наконец Татьяна встала из-за стола и стала с ними прощаться. Марченко, словно предвидя его разговор с женщиной, вышел из столовой, оставив их наедине. Татьяна нежно взяла ладонь Виктора в свою руку и внимательно посмотрела на него, будто стараясь запомнить его внешность на всю оставшуюся жизнь.
– Витя! Я приехала сюда, чтобы попросить у тебя прощения. Не буду лукавить, я по-прежнему очень люблю тебя и буду любить всю оставшуюся жизнь. Я никогда тебя не забуду.
Абрамов удивленно поднял на нее глаза. Ее слова невольно заставили его насторожиться.
«Что происходит? Почему Татьяна просит у него прощения и говорит о том, что никогда не забудет его? Почему это все в прошедшем времени?» – подумал Виктор.
Словно прочитав его мысли, она сделала паузу, из ее глаз выкатилась слеза, которая , словно бриллиант сверкнула в солнечных лучах. Она стыдливо смахнула ее носовым платком и продолжила:
– Я знаю, что ты скоро уедешь, и у тебя начнется другая жизнь, без этой страшной войны. Я, как военнослужащая, не могу последовать за тобой и не могу быть рядом в твоей новой жизни. Марченко на днях по телефону сделал мне предложение, и я согласилась выйти за него замуж.
– Но, ты же, его не любишь? – чуть ли, не закричал Виктор, вскочив из-за стола. – Это же несправедливо, любить одного, а выходить замуж за другого.
Она схватила его за руку и снова усадила за стол.
– Может, ты и прав, Витя, я действительно не люблю Ивана, но мне его жалко, он такой одинокий, и я чувствую, что он очень нуждается в моей помощи.
Абрамов сидел за столом и, не отрываясь, смотрел на Татьяну. В его голове все ходило ходуном, и поэтому, он не всегда улавливал смысл ее слов.
– Таня, зачем ты это делаешь? Зачем ты мне все это говоришь?
