Похоже, это была акция устрашения со стороны «Черных Аистов». Марченко связался со штабом строительного батальона и доложил координаты обнаруженных машин и тел погибших солдат.
– Седьмой! Я первый, как слышишь? – прозвучали слова в радиостанции.
– Слушаю, первый!
Последовал приказ провести устрашающую показательную акцию силами нашей группы в отношении жителей кишлака. Машины, быстро рассредоточились на местности и двинулись в сторону кишлака. Вслед за машинами двинулись и бойцы отряда. Сердце Абрамова вновь защемило непонятное ему предчувствие.
«Кто в этот раз будет молиться за меня? – подумал он. – Наверняка, только мать».
Рокот моторов разорвали пулеметные очереди. Перед одной из бронированных машин вырос фонтан из земли и камней. Это «Черные аисты» открыли огонь по атакующим бойцам отряда, заставив их прижаться к земле. Раздались характерное чавканье минометов и несколько мин легли позади цепи. Открыли огонь и наши БТРы, стремясь подавить их пулеметные точки.
Абрамов сделал перебежку и упал лицом в пыль, которая моментально забила глаза и рот Виктора. Оглянувшись назад, он увидел, что двое его бойцов неподвижно лежат в пыли. Он сделал несколько очередей из автомата и, снова вскочив на ноги, бросился вперед. До первых домов кишлака оставалось метров тридцать, когда перед Виктором поднялась стена из пыли. Он повалился на землю и стал стаскивать с себя одноразовый гранатомет. Укрывшись за деревом, он быстро отыскал глазами пулеметчика. Тот, укрывшись в доме, без остановки бил по наступающим спецназовцам. Граната, выпущенная Абрамовым, влетела точно в нужное ему окно. Вверх взметнулись перекрытия, и крыша накрыла врага. Отбросив в сторону уже ненужный «тубус», Виктор снова рванулся к ближайшему дому. Пули жужжали над головой и, глухо шлепая, намертво застревали в глиняном дувале.
Виктор побежал под прикрытием дувала и оказался в небольшом дворике, в котором трое мятежников возились около миномета. Срезав их длинной очередью, Абрамов буквально влетел в дом. Стену над его головой вспорола автоматная очередь. Виктор полоснул из автомата по тканевой занавеске, за которой кто повалился на пол. Сорвав занавеску, он увидел мальчишку лет пятнадцати, в руках которого был автомат.
В соседнем доме, не останавливаясь ни на секунду, бил пулемет. Его огонь не давал спецназу войти в кишлак. Между строениями было метров двадцать, и немного подумав, Абрамов выскочил из дома и, швырнув гранату в открытую дверь дома, откуда бил пулеметчик, повалился на землю. Взрыв прижал его к земле. Из окна дома вырвался столб пламени, пулемет замолчал. Бой разгорелся с новой силой и, казалось, начал приобретать бескомпромиссный характер. Что ни говори, столкнулись два спецназа.
***
Виктор открыл глаза и увидел лицо Марченко, который наклонился над ним
– Слава Богу, – произнес он и снова плеснул в лицо Абрамову воду из фляжки. – Я уж подумал, что тебе конец.
– Рано хоронишь, – тихо произнес Виктор. – Кишлак наш?
– Пока нет, – ответил он и громко выкрикнул – В кишлак не входить!
«Неужели все заминировано?» – подумал Абрамов.
Крупнокалиберные пулеметы БТРов продолжали крушить глиняные стены домов. Афганцы огрызались, как могли. Вдруг из боковой улицы выскочил японский джип. Он резко затормозил, поднимая клубы пыли. В кузове стоял пулеметчик, который повернул пулемет на турели в их сторону. Прежде чем Виктор успел дать по нему очередь из автомата, пулеметчик сделал две очереди. Прошла секунда, и джип снова исчез за домами.
– Почему не стреляете? – спросил он Марченко.
Командир посмотрел на него и промолчал. Абрамов постепенно стал приходить в себя. Он поднялся с земли и укрылся за колесом БТР.
«Совсем обнаглели эти «Аисты», неужели действительно они такие хорошие бойцы?» – подумал Виктор, стаскивая с машины ящик, в котором находились одноразовые гранатометы.
По улице мчалась напуганная лошадь, таща пустую повозку. Сильный взрыв разорвал лошадь на части.
«Все правильно, они заминировали кишлак и теперь делают все, чтобы втянуть нас в него, – размышлял я. – Как же я не подорвался?»
Несмотря на головокружение, Виктор вставил в автомат новый магазин.
«Если так пойдет дальше, может не хватить боеприпасов. Почему до сих пор нет авиации?» – подумал он.
