Наконец Виктор снова увидел все тот же джип. Он стоял около одного из домов. У пулемета находился моджахед в черной одежде, которая четко выделялась на серой от пыли стене дома. Абрамов поднял «Муху», навел на машину и выстрелил. Несмотря на то, что до машины было около пятидесяти метров, граната угодила прямо в машину. Джип перевернулся вместе с пулеметчиком в воздухе и весь объятый пламенем медленно упал на землю. Последовала целая серия взрывов, это наши ребята начали подавлять огневые точки «Черных Аистов». Интенсивность огня со стороны мятежников заметно упала. Виктор сделал небольшую перебежку и перевалился через высокий глиняный забор. С новой позиции он хорошо видел группу «Аистов» около дома. Те тоже заметили его и стали стрелять в его сторону. С десяток пуль впились в глину дувала чуть выше его головы. Поблагодарив мать за то, что та родила его не столь высоким, иначе бы стрелок точно пришил бы его к этому дувалу, он бросил гранату и успел сделать короткую очередь, прежде чем граната взорвалась. Пока пыль от взрыва садилась, Абрамов успел перемахнуть через следующий забор и упал в сухой арык. Из окна дома, что находился в метрах пятнадцати от него, не замолкая ни на минуту, бил пулемет.
«Господи, – подумал Виктор, – это же все уже было со мной минут десять назад. Вот также пулемет в окне, граната…»
Граната, брошенная им, угодила прямо в окно.
«Мастерство не пропьешь», – вспомнил он пословицу тренера.
Через секунду раздался взрыв. В дверях показался моджахед с большой черной бородой. Короткая очередь вернула его в дом.
«Да, жидковат спецназ у Пакистана», – подумал Абрамов, срезая очередью еще одного «Аиста».
Резко повернувшись, он побежал к дому. Рядом с ним бежал молодой боец. Он на секунду остановился и очередью из автомата завалил еще одного моджахеда, который появился в дверях дома.
«Вот он, мой ангел-спаситель», – пронеслось в голове Виктора.
– Спасибо, братишка, – прокричал Абрамов ему.
Боец от смущения покраснел и глуповато улыбнулся ему.
«Если останусь в живых, обязательно спрошу, как его зовут», – решил он.
Спецназ сидел, прижавшись спинами к стене дома. Из окна дома тянуло горелым мясом. Теперь Виктор видел свою жизнь, которая раньше казалась сложенной из отдельных, самостоятельных мгновений, как одно целое: открывшееся и тут же навсегда закрывшееся пред ним. Здесь может все кончиться и дальше уже ничего не будет. Все казалось для него бессмысленным, и этот Афганистан, и этот бой за никому неизвестный кишлак. Абрамов выглянул из-за угла дувала и тут же над его головой ударили пули.
– Алла Акбар! – закричали «Аисты» и поднялись в полный рост.
Где-то совсем недалеко раздались суры Корана, усиленные музыкальными колонками. Виктор опустился на колено и выстрелил в набегающего на него «Аиста». У того подвернулись ноги и он упал на пыльную сухую землю.
– Вы что, молитесь, «замок»? – удивленно спросил Абрамова новенький боец.
– Если бы знал молитву, то молился бы, – ответил ему Виктор, – а так – пою. Я эту песню пел у нас в Казани на танцевальных площадках. Не знаю, поют ли ее сейчас.
Пулеметы БТРов заставили откатиться атакующую волну «Аистов». Абрамов осторожно выглянул из-за угла дома. «Черные Аисты» подбирали раненых, убитых и грузили их в машины. Атаковать их они не могли, так как улица была заминирована.
– Командир! Они уходят! – крикнул Виктор Марченко.
– Далеко не уйдут! Нам тоже нужно срочно уходить из кишлака! Отводи людей.
– Уходим! – что есть мочи закричал Абрамов, чувствуя, что совсем сорвал голос.
БТРы стали пятиться назад. Вслед за ними, короткими перебежками стал отходить и отряд.
«Почему нет авиации? – снова подумал Виктор и сам же ответил на свой вопрос. – Наверняка, отдельные группы спецназа глубоко вклинились в их оборону и командир не вызывал вертолеты, чтобы не подставить своих бойцов под их огонь».
Он хорошо помнил бой на перевале в Кунаре, когда авиация чуть ли не сравняла их с землей вместе с мятежниками.
«Они уходят, – крутилось в голове Абрамова, – Ура! Я снова остался жив!»
В голову полезли слова молитвы, которую он когда-то слышал от матери.
– Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас.
Виктор сам удивился этому, почему у него, молодого парня, члена КПСС, в голове крутились слова материнской молитвы? Ответить он не мог. Бой утих, и стало отчетливо слышно, как трещали доски догорающих домов и подбитой техники.
В кишлак отряд не вошел и все бойцы стали ждать саперов, которые должны были очистить дорогу от мин. Абрамов подошел к бойцу и протянул ему руку.
– Спасибо, если бы не ты, он меня точно завалил.
– Вы меня, товарищ заместитель командира, простите. Я раньше, как и все наши ребята, смеялся над вами, называл «лаптем», «партизаном». Мне казалось, что вы человек случайный в нашей офицерской среде, но я ошибался и мне сейчас не стыдно попросить у вас прощения.
– Ничего, как тебя зовут-то?
– Сергей, – коротко представился он.
– Так вот, Сергей, многие герои войны тоже в свое время были гражданскими людьми и были далеки от войны, как и я.
