«Здравствуй, дорогой сынок. Получила твое письмо и даже не знаю, что написать тебе в ответ. Сынок, ты пишешь, что скоро вернешься домой. Ты бы знал, как я по тебе соскучилась и жду твоего возвращения. Я понимаю, что у тебя нет возможности писать мне чаще, так как все время находишься в разъездах и практически не сидишь на одном месте. Хочу тебя попросить, чтобы ты передал мое материнское спасибо своему начальнику. Он у тебя хороший мужик и ты держись поближе к нему, учись у него работать и жить.
Дома у нас все по-прежнему, живем потихоньку. Сестры не забывают меня и каждую неделю навещают то одна, то другая. В общем, пока все хорошо.
Витя! Скажи мне честно, ты случайно не в Афганистане? Я сейчас даже телевизор не могу смотреть, там все время говорят про эту войну. Витя! Что мы там забыли в этой далекой от нас стране? Ты только посмотри, что у них в Афганистане творится, у них даже нормальной одежды нет, а они все воюют и воюют.
Твои друзья почему-то считают, что ты воюешь в Афганистане, только не можешь об этом честно написать, то ли тебе не разрешают это сделать, то ли ты не хочешь меня волновать.
Что еще написать, сынок, не знаю. Почему-то пишу, а в горле стоит ком, слезы закрывают глаза. Очень боюсь за тебя. Если ты там, то береги себя, не лезь под пули.
Крепко обнимаю и целую.
Твоя мама».
Виктор отложил письмо в сторону и посмотрел на ребят, которые уходили в очередной раз «на дорогу». В этот раз Марченко освободил его от этого выхода. Абрамов ждал приказа о возвращении домой, который, с его слов, должен был поступить со дня на день.
Рейды в горы становились привычными и даже будничными. Он провожал ребят и встречал их у ворот базы. Каждый выход «на дорогу» не обходился без раненых, иногда группа возвращалась с телами бойцов на броне. Убитых было мало, но количество раненых заметно росло.
Моджахеды поменяли тактику борьбы с подразделениями Советской Армии. Теперь они уже не нападали на колонны советских войск большими отрядами, которые легко разбивались мощью современного оружия. Теперь они переходили к тактике партизанской войны: минированию дорог, организации засад на магистралях. В засадах участвовали небольшие группы моджахедов от 10 до 15 человек, что делало невыгодным применение авиации и артиллерии.
В результате поменяли тактику и спецназовцы. Они не только сопровождали колонны, но и вели глубокую разведку в тылу моджахедов. Теперь основной задачей являлось не обнаружение мелких групп моджахедов, а обнаружение и уничтожение крупных складов с оружием и боеприпасами, а также мест отдыха крупных групп мятежников. Росло мастерство сражающихся сторон, соответственно, росли и потери.
– Иван Тимофеевич, возьми меня «на дорогу». Не могу я больше вот так сидеть без дела и ждать вашего возвращения, – неоднократно обращался к нему Абрамов, замечая, что группа опять собирается в горы.
– Все, Абрамов, не проси. Ты уже отвоевался здесь. Сиди и жди приказа. Как-нибудь обойдемся и без тебя, – следовал привычный ответ командира.
Вот и в этот раз группа уходила в горы без него. Несмотря на напускную браваду молодых бойцов, Виктор видел их напряжение, которое они пытались скрыть за шутками, не понимая, что страх это нормальная реакция организма на происходящее. К нему подошел Сергей. За этот небольшой период времени он заметно «повзрослел». На его висках появилась первая, еле заметная седина.
– Чего, «замок», так смотришь на меня? Может, сказать что-то хочешь?
– Сказать не хочу, хочу пожелать, чтобы вы все вернулись обратно на базу. А тебе, лично, чтобы ты наконец-то понял, что находишься на войне, а не на воинских сборах. Запомни, Сережа, сила силу ломит. Нельзя недооценивать противника, они тоже умеют стрелять и убивать. Я здесь уже потерял своих друзей и сейчас не хочу терять никого из вас, «молодых».
Сергей крепко пожал его руку и направился к ожидавшей их машине. Виктор проводил группу и, когда машины тронулись, повернулся и направился обратно во двор базы.
***
– Абрамов? – спросил вошедший в комнату капитан. – Здравствуйте, я из Особого отдела. Где у вас здесь можно присесть, чтобы поговорить с вами?
Виктор, молча, указал ему на стоящий рядом со столом табурет, сколоченный руками старшины. Капитан с опаской присел и внимательно посмотрел на него. Абрамов выдержал его взгляд и, когда тот отвел глаза в сторону, задал ему вопрос:
– Чем обязан, товарищ капитан? Что у вас произошло такого, что вы вдруг вспомнили обо мне?
– Дело в том, что к нам поступил рапорт о вашем недостойном звания офицера КГБ поведении.
Абрамов мгновенно вспомнил угрозу майора Власова в его адрес, так как, кроме него, он ни с кем не ссорился. Капитан выдержал небольшую паузу и задал ему вопрос:
– Товарищ лейтенант, что у вас за внешний вид? Вы же офицер и должны показывать пример своим подчиненным. А вы ходите, как вахлак. Воротничок не пришит, на ногах какие-то спортивные тапочки. Вообще, что на вас надето? У вас есть нормальная форма?
– Я не на строевом смотре, товарищ капитан. У нас в спецназе немного другие понятия о ношении формы.
