– Я и смотрю, что вы больше похожи на разбойников с большой дороги, чем на офицеров спецназа – элиты КГБ. Ну, ладно. Давайте вернемся к нашим баранам. Мне стоит напомнить вам о событиях, изложенных в рапорте, или вы их помните?
– Извините, товарищ капитан, рейды и бои затерли все в моей памяти. Если не тяжело, напомните мне, когда и с кем я поступил столь недостойно.
Капитан, похоже, разгадал его уловку и, улыбаясь, достал из полевой сумки лист бумаги, на котором мелким убористым почерком был написан рапорт. Подпись под рапортом была ужасно знакома Виктору. Рядом с рапортом Власова он положил чистый лист бумаги.
– Ну что, приступим, Абрамов? – спросил он его. – Чего тянуть кота за хвост.
– Я не против начала, товарищ капитан. Давайте, искать истину, – ответил Виктор
Сотрудник снова улыбнулся и посмотрел на него. Лицо Абрамова было спокойно.
– Люблю веселых людей, – произнес капитан. – При общении с подобной категории людей, сам заряжаешься оптимизмом и весельем. Расскажите мне Абрамов, как вы в присутствии рядового и младшего комсостава публично оскорбляли майора Власова, старшего оперуполномоченного Особого отдела.
– Извините, товарищ капитан, напомните мне этот день, – попросил его Виктор.
– Хватит, Абрамов, паясничать, здесь не цирк, а вы – не клоун.
– Можете меня расстрелять, товарищ капитан, но я не помню этого факта. Меня сильно тряхнуло недавно на Кунаре и что-то произошло с памятью, теперь: я что-то помню, а что-то не помню. Поэтому не могу ничего сказать по существу заданного вами вопроса. И еще, я прошу отметить в протоколе, что у меня жалобы на память. Вот со всем недавно, меня вновь контузило, правда, не так сильно, как на Кунаре, но все равно – рецидив налицо, память хромает.
– Я так и знал, что у вас полнейшая амнезия. Как отвечать, так ничего не помню. Как хамить и оскорблять кавалера «Красной Звезды», так память возвращается. Неправда, ли Абрамов?
Виктор спокойно выслушал его и пожал плечами.
– Что делать, товарищ капитан, сам не знаю. Вот видите, все ушли «на дорогу», а меня, как инвалида, оставили здесь на базе охранять тарелки и ложки. Даже автомат и тот под замок, боятся, что натворить что-то могу. Вдруг кого-то случайно пришибу, а затем забуду. Не верите, спросите командира, когда тот вернется с «работы».
Капитан снова улыбнулся, но теперь на его лице была совершенно иная улыбка.
– Абрамов, вы хоть знаете, что вам светит за это?
– За что, товарищ капитан? За то, что не помню? Больного и страждущего разве наказывают, ведь он уже сам себя наказал, добровольно оказавшись здесь.
– Я что-то вас не пойму, Абрамов.
– Мы с товарищем майором, как вы говорите, кавалером Ордена Красной Звезды, земляки, мы оба из Татарии. Еще в Союзе наши тропинки однажды пересеклись. Я отбил у него женщину, вот он с того момента мне и мстит, товарищ капитан. Он таскал меня к себе в кабинет, угрожал, когда мы случайно встретились с ним в Средней Азии. В последнее время он рубит все мои наградные, считая, что я их не заслужил, а вот теперь говорит, что я его оскорбил, а я этого не помню, товарищ капитан. То ли у меня с головой не все в порядке, то ли у него. Вот и сегодня, слушая вас, я все время думаю, что он выкинет в следующий раз.
Виктор посмотрел на капитана, стараясь изобразить из себя полнейшую невинность.
– Сейчас война, Абрамов, неужели вы этого не понимаете? Нужна строжайшая дисциплина в войсках, а вы прилюдно, заметьте, прилюдно, оскорбляете майора Особого отдела. Вы же сами офицер, какой пример вы подаете рядовому составу?
– Я вам уже говорил, что ничего подобного не было, иначе он десяток свидетелей бы притащил. А где эти свидетели? Нет их, вот и вся, правда, товарищ капитан. Мне до сих пор непонятно, зачем ему все это? Если меня еще не убили моджахеды, то меня пытается убить майор Власов, сочиняя подобные сказки. Мне что, собираться и следовать за вами?
Абрамов поднялся из-за стола и внимательно посмотрел на капитана. Будучи неплохим оперативником, он понимал, что перед ним валяют «ваньку», но у него, кроме рапорта самого Власова, других подтверждающих этот факт показаний не было. Он хорошо ориентировался в текущих событиях и догадывался, что его задержание может вызвать негативную реакцию среди бойцов спецназа, которые никогда не скрывали своего пренебрежительного отношения к сотрудникам тыловых служб и штаба. Взвесив все «за» и «против», капитан встал с табурета и направился к выходу. Остановившись в дверях, он повернулся и сказал:
– Я знаю, что вы неплохой боец, Абрамов, и поэтому советую вам лично извиниться перед майором Власовым, если хотите, чтобы жизнь изменилась в лучшую сторону. У Власова большие связи, в том числе и в наградном отделе 40-ой армии.
– Спасибо за совет, товарищ капитан. А в отношении наград могу сказать следующее, если на получение этих заслуженных боевых наград влияют такие люди, как майор Власов, то они мне не нужны.
– Дело ваше, Абрамов, сами решайте, – произнес капитан и скрылся за дверью.
***
