Он спрыгнул на землю, нарвал каких-то мелких голубеньких цветов и побежал обратно. Взобравшись на броню, он постучал прикладом, и они снова тронулись в путь. Абрамов впервые видел такие цветы, они были синего цвета. Он поднес их к лицу и глубоко вдохнул аромат. Несмотря на скромный и не особо привлекательный вид, цветы великолепно пахли. Запах их был столь тонким и приятным, что он невольно посмотрел на Марченко.
– Это что за цветы? Необычайно приятный запах!
– Я что, биолог? Откуда я знаю, что это за цветы.
Впереди снова показалась колонна автомашин в сопровождении боевого охранения. Заметив нас, солдаты, сидевшие на броне, весело заулыбались и приветливо замахали нам руками.
– Как дела? – услышал Виктор крик солдата.
Он обернулся и дружески помахал ему рукой.
Впереди показался большой кишлак, в котором был размещен полевой госпиталь. Метрах в ста от дороги в несколько рядов стояли выгоревшие на солнце палатки. БТР свернул с дороги и остановился, подняв облако мелкой серой пыли. Виктор с Марченко соскочили с брони и направились к одной из палаток.
***
– Виктор! Неужели это ты? – услышал он за спиной удивленный женский возглас.
Абрамов остановился и оглянулся назад. У палатки стояла Татьяна с эмалированным ведром в руках. Она выронила его и бросилась к нему. Шага за два до него, она остановилась и настороженно взглянула на Марченко. Тот сконфуженно посмотрел в их сторону и свернул за угол палатки, оставив их вдвоем.
Татьяна бросилась Виктору на шею и стала страстно целовать его в губы, не обращая внимания на любопытные взгляды проходивших мимо них раненых бойцов и медперсонала. Абрамов снова, как в тот памятный вечер, утонул в ее горячих поцелуях. У него на миг закружилась голова, и он снова испытал прилив чувств, к женщине, осознавая снова и снова, что такое счастье.
Заметив краем глаза наблюдавшего за ними Марченко, в глазах которого загорелись яркие огоньки ревности, Виктор осторожно отстранил от себя Татьяну. Она поняла все без слов и тоже посмотрела в сторону Марченко. Поправив на себе белый халат, она произнесла:
– Мальчики, вы так и будете стоять здесь? Давайте, ко мне в палатку, я вас чаем угощу.
Они, молча, отправились за ней. Около палатки Татьяна остановила их и попросила немного подождать. Абрамов достал сигареты и протянул их Марченко. Они закурили и присели на стоявшую рядом с палаткой скамейку.
«Зачем я приехал сюда? – задал Виктор себе вопрос. – Зачем – грязными сапогами по чистой любви?»
Затихшая недавно боль в груди снова вспыхнула ярким пламенем. Он посмотрел на Марченко, сидевшего рядом с ним, и снова испытал сильный приступ ревности.
– Ребята, заходите! – услышал я голос Татьяны.
Они отодвинули полог палатки и вошли внутрь. Там стояли две металлические армейские койки, заправленные серыми солдатскими одеялами. В углу – небольшой столик, сколоченный из снарядных ящиков, на котором стояло небольшое зеркало и медицинская колба с пожухлыми от жары цветами. Марченко улыбнулся и протянул Татьяне небольшой свежий букетик синих цветов. Она вспыхнула, и яркий румянец на ее загорелых щеках придал ее лицу особую красоту.
«Какая красивая женщина, – подумал Абрамов, – жалко, что не моя».
Виктор испугался этой мысли и посмотрел на Марченко. Похоже, то же самое о ней думал и он, любуясь ее фигурой. Он посмотрел на Абрамова и их взгляды встретились. Если бы не Татьяна, то он бы бросился на него с кулаками.
– Чего стоите, мальчики, присаживайтесь, – произнесла она.
Они переглянулись и сели на койку. Татьяна выскочила из палатки, оставив их вдвоем. Они сидели и молчали, каждый из них думал о чем-то своем. Татьяна вернулась довольно быстро с большим закопченным алюминиевым чайником. Командир привычным жестом достал откуда-то стеклянные граненые стаканы и поставил их на стол. Татьяна налила в них чай. Марченко вытащил из своего мешка трехлитровую банку сгущенного молока и, улыбаясь, поставил ее на стол.
«Молодец, вот он додумался до этого, а я нет», – мысленно похвалил Виктор командира.
Они сидели и пили черный терпкий чай. Наконец Марченко не выдержал.
– Ты знаешь, Татьяна, Виктор заехал, чтобы попрощаться с тобой. Получен приказ о его возвращении в Союз.
Татьяна вздрогнула от этих слов. Она с какой-то необъяснимой грустью посмотрела на Абрамова, но не решилась ничего сказать.
– Это правда, Таня. Мне сказали, что до конца этого месяца я буду уже дома, в Казани. Вы, можете, мне не верить, но я точно буду по всем вам скучать, особенно, по вам двоим. Мне будет не хватать вас, – произнес Виктор.
Марченко улыбнулся и, стараясь показаться веселым, наигранно сказал:
– Это быстро забывается, Абрамов. Расслабился и все. Ты там, мы здесь, там мир, а здесь по-прежнему – война.
– Зря ты стараешься меня обидеть, командир. Нас с тобой связала судьба навеки.
Я произнес эти слова несколько пафосно, но на это никто не обратил внимания. Иван снял флягу и стал наливать водку в стаканы.
– Давайте, выпьем за нашу дружбу, – предложил он.
