Они выпили. Марченко поднялся с койки и, взглянув на Татьяну, достал из кармана «афганки» сигареты и вышел из палатки. Они остались с ней вдвоем. Ей, как и Абрамову, было тяжело, и в этот момент ни у него, ни у нее не было нужных слов, чтобы снять все нарастающее напряжение. Из ее красивых глаз тихо покатились слезы. Татьяна, словно стесняясь этого, промокнула глаза носовым платком и крепко сжала его кисть.
– Спасибо тебе, Виктор, – тихо произнесла она, – спасибо за то, что подарил мне любовь, за нашу ночь.
– И тебе, Таня, спасибо. Я никогда не забуду тебя. Вот, возьми мой адрес, может быть, когда-нибудь захочешь встретиться со мной. Что ни говори, но мы же – фронтовые друзья.
– Спасибо, – сказала она и крепко поцеловала его в губы.
Абрамов встал с койки и вышел из палатки.
– Виктор, ты не будешь против того, если я здесь задержусь? Сейчас в нашу сторону пойдет колонна, ты езжай на базу, а я доберусь самостоятельно, на попутке.
Абрамов обнялся с командиром и вскочил на БТР. Разбудив механика-водителя, он дал ему команду двигаться на базу. Из палатки вышла Татьяна и, подойдя к Марченко, помахала ему на прощание рукой. Виктор тоже по-молодецки помахал им. Машина, взревев двигателем, тронулась.
– Прощай, Татьяна, – прошептал он и снова помахал им рукой.
Вслед за их БТР пристроились еще три машины.
***
Абрамов лежал на броне БТР и, развалившись, смотрел в бездонное небо Афганистана. Ему не верилось, что все уже позади, что больше не будет этих проклятых гор, протяжных криков мусульманских священников, призывающих правоверных к молитве. Не будет кишлаков и аулов с трупами убитых моджахедов и товарищей, что снова для меня наступит привычный мир, в котором я жил с самого детства. Виктор невольно вспомнил своих товарищей по мирной жизни и удивился себе: он снова поделил свою жизнь на две половины, ту, к которой скоро он вернется, и ту, в которой продолжает до сих пор жить. БТР, мелко вздрагивая на выбоинах, мчал Абрамова к гражданской жизни. Он закрыл глаза, стараясь как можно точнее запомнить милые черты Татьяны. Виктор чувствовал, что это была его последняя встреча. От этого ему снова стало грустно. Но это была какая-то особенная грусть, светлая и нежная. Он пожелал ей большого счастья. Война не только находит себе жертвы, но и может вселять в людей светлые чувства любви и нежности.
Ярко-оранжевый диск солнца медленно опускался за горы. До базы оставалось около десяти километров. Навстречу с криками промчалась войсковая колонна. Солдаты, обкуренные марихуаной, покатывались со смеху, указывая на него пальцем. Чем он мог вызвать у них этот неудержимый смех, Виктор не знал.
БТР сбросил скорость. Абрамов поднял голову и увидел, что дорога делала крутой поворот. В придорожных кустах что-то сверкнуло, и у него автоматически сработал инстинкт самосохранения. Виктор спрыгнул с машины и покатился в сторону. В ту же секунду кумулятивная граната пробила броню БТРа и взорвалась внутри машины. Бронетранспортер потерял управление и, наехав на огромный придорожный камень, опрокинулся на бок. Из него повалил черный густой маслянистый дым, а затем показались языки пламени.
Абрамов успел дать очередь в то место, откуда, только, что сверкнула вспышка. Придорожные кусты окрасились множеством огоньков. Вокруг него засвистели пули, прижав его к земле. Шедшие в колонне автомашины вспыхивали одна за другой, началась паника. Расстреляв рожок патронов, Виктор медленно отполз за камень и перезарядил автомат. В свете заходящего солнца он увидел перебегавшего дорогу моджахеда в светлой длинной рубахе. Он быстро поймал его в прицел автомата и плавно нажал на курок. Рубашка на груди духа покрылась темными пятнами. Он закричал и рухнул на землю. Вокруг него снова засвистели пули, высекая снопы искр из камней.
«Ну, где же вы? – спросил он сам себя, выискивая очередного моджахеда среди зелени кустов. – Покажитесь».
Абрамов повел автоматом в сторону, где между камней мелькнула чья-то тень. Короткой очередью он свалил духа на землю. До него донеслись крики моджахедов. Видимо, выпущенная им очередь нашла кого-то из них. Виктор нащупал гранату и, сорвав с нее чеку, швырнул в кусты. Прозвучал взрыв. Он сменил позицию и снова выстрелил по камням, откуда слышались голоса. Огненная вспышка, которая внезапно возникла перед его глазами, была похожа фотовспышку. Она внезапно лишила его зрения. А затем и памяти.
Абрамов очнулся от частых толчков. Он попытался открыть глаза, но они не подчинялись ему. Кругом была темнота, которая сначала его напугала, а затем вызвала внутри его панику. Первой пришла мысль, что он погиб в этой перестрелке.
«Но, если я мертв, то почему думаю? Может, мертвые тоже думают, как и живые?», – размышлял он.
Виктор захотел пошевелить пальцами руки, но они отказывались подчиняться ему. Он мгновенно испугался, но в этот раз, что может попасть в плен. Этот страх заставил его вздрогнуть. Он почувствовал, что кто-то коснулся его лица. Касание было легким и нежным.
