Один за другим они получали “важные поручения” – каждое в стороне от столицы, каждое подальше от её покоев. И все они, видимо уже и сами поняв причины для подобных решений, в душе радовались, что Ло Иньюй не решила этот вопрос более радикально. Как могла бы сделать. Ведь их всех просто могли бы отравить, или передушить шёлковыми шнурами. А уж искать их безымянные могилы никто бы и не стал. А так у них есть реальный шанс не только прожить достойную жизнь, но даже и обзавестись полноценной семьёй. Что тоже имело определённое значение.
Сама же молодая княгиня ничем не демонстрировала каких-то эмоций. Её лицо было спокойно и даже холодно. Внутри же, за ровной улыбкой, кипел совершенно другой расчёт. Она понимала, что сейчас любое колебание с её стороны станет лазейкой для Андрея. Он уже дважды доказал ей тот факт, что умеет вторгаться в её жизнь без предупреждения и забирает то, что хочет. А она была не из тех, кто хоть что-либо отдаёт без боя.
“Если он считает, что это была его победа… – Тонкие пальцы молодой женщины на мгновение сжали веер так, что хрупкое дерево жалобно треснуло. – …пусть пока живёт в этом заблуждении.”
Её новый план начал складываться ещё ночью, в промежутках между воспоминаниями о его руках и холодной оценкой будущих шагов. Она выстроит стены, в которых каждый вход и выход будет под её контролем. И, когда он снова попытается взять инициативу, она встретит его уже подготовленной.
Спустя некоторое время, разделавшись с насущными делами, княгиня Ло уже сидела в полутени павильона, будто случайно оказавшись в месте, где не каждый из её слуг мог позволить себе появиться. На низком столике перед ней стоял тончайший фарфор с ароматным чаем, но её пальцы, мягко касаясь краёв чаши, выдавали лёгкое напряжение. Взгляд был устремлён в пустоту, хотя каждый миг её разум был занят внутренним расчётом, что уже шагал далеко впереди.
Она не стала звать Андрея по имени. Не стала упоминать, что произошло ночью. Но тонкий узор её мыслей уже расплетался и вновь собирался, как изящная вышивка – теперь с включёнными в неё новыми, куда более яркими и сложными нитями.
– Начните тихо. – Голос её был ровным, но в нём звучала скрытая сталь. – Я хочу знать, кто может находиться у него в тени. И кто считает, что скрывает от меня свои связи с ним.
Один из её доверенных советников, сухощавый мужчина с лицом, будто вырезанным из старого дерева, чуть поклонился. Он знал, что этот приказ княгини – не просто любопытство. Это начало поиска слабых мест, а возможно – будущей расстановки фигур на доске, где этот самый
– И ещё… – Она медленно подняла свой задумчивый взгляд, и советник непроизвольно задержал дыхание. – Пусть наши люди в столице проверят, не всплыло ли что-то, связанное с его прошлым. Всё, что найдут, принесите мне, даже если оно покажется незначительным.
Он молча поклонился и ушёл, растворяясь в коридоре, но молодая княгиня ещё некоторое время смотрела в сторону, где он исчез, словно уже видела нити, которые протянутся от Андрея к другим влиятельным домам… Сектам… Благородным семьям…
И только когда Ло Иньюй осталась одна, её мысли непрошено вернулись к ночи. К его рукам… К тому, как он смотрел на неё не как на фигуру в политической игре, а как на женщину. Молодую… Красивую… Желанную… Это немного раздражало… Это сбивало её внутренний ритм, придавая опасную непредсказуемость её собственным планам. А подобного она просто не могла себе позволить.
Она тихо, почти беззвучно, выдохнула, снова берясь за чашу чая. Теперь их противостояние было не просто войной тонких ходов. Оно стало личным. А значит – опасным вдвойне.
В утреннем зале заседаний, где обычно пахло только чаем и неторопливым пергаментным шелестом, в этот раз воздух был тяжёлый и остро пряный – словно перед грозой. Хваджон Ёнсан, глава великого рода, сидел на возвышении в своём резном кресле, чуть подперев подбородок ладонью. Его глаза, обычно спокойные и лениво прищуренные, теперь светились едва заметным хищным блеском. Сейчас он держал в руках небольшой свиток с утренним донесением, в котором имелась тонкая, но убийственная своей лаконичностью строка:
“
– Хм… – Тихо пробормотал Ёнсан, и уголок его губ дрогнул в насмешливой улыбке. – Кто же ты такой, мальчик? Молодой глупец или прирождённый стратег?
Задумавшись над полученной информацией, он отпил глоток уже остывшего чая, но на этот раз вкус напитка словно растворился в предвкушении грядущих перемен. Достав из-под стола другой свиток, он уже диктовал секретарю:
