Она поворачивается к нему спиной и продолжает распаковывать ящик, вынимая из него свертки и выкладывая их на длинный стол, который, судя по всему, служит еще и верстаком.
— Я слушаю, просто мне правда надо работать.
— Да, так вот… — Довольно неловко говорить с человеком, который всерьез намерен вас игнорировать, но Фред упорствует: — У меня есть старая швейная машинка — ручная, модель
Она начинает разворачивать свертки и раскладывать их содержимое на столе. У окна стоит старинный портновский манекен, и она вешает ему на шею серебряную цепочку. От нее, как лучи от солнца на детском рисунке, расходятся длинные шпули, покрытые красной, черной и фиолетовой эмалью. Она выкладывает на верстак с десяток брошек, декорированных, насколько он может судить, частями механизма намотки. Следующим на стол отправляется поразительное ожерелье: на толстой серебряной цепочке болтается круглая крышка с задней части более крупной машинки.
— Интересные штуки. — Они действительно его поразили.
— Рада, что вам нравится.
— Все запчасти идут в дело?
— Я стремлюсь. А гайки и шайбы я завтра расплавлю в горне.
— Может, мне стоит вернуться, когда вы будете не так заняты?
— Я почти закончила.
— Хорошо. — Ему не по себе от таких ярких доказательств ее творческого подхода.
Она поворачивается к нему:
— Так что вам, собственно, нужно? Ну то есть кроме деталей.
— Я довольно много пользуюсь машинкой, и, похоже, ей требуется не просто смазка механизма. Рукоятка ходит немного туго, и вот я думаю, что ее, может быть, нужно смазать изнутри, куда я не могу добраться. — Он явно взволнован. — Я понял, что вы не механик, но, может, у вас будет время посмотреть?
— Если она старая, я могу вас от нее избавить.
— Ну я не хотел бы, чтобы ее разбирали на части.
— Я найду ей хорошее применение. Как говорится, в дело пойдет все, кроме скрипа, — улыбается она. — Судя по тому, что вы говорите, ей, возможно, пора на покой.
— Я точно не хочу ее продавать. Это исторический предмет, и мне нравится ею пользоваться.
Она качает головой:
— Всю эту винтажную моду я совсем не понимаю. Сама бы я просто купила новую.
— Так вы не можете помочь? — Он чувствует, что выхода нет.
— Я эмалировщица и ювелир, а не механик.
— А-а…
— Но, наверное, я могу посмотреть, — смягчается она. — Хотя ничего не буду обещать. Может, там, внутри, что-то так сломано, что уже не починить.
— Но у вас же есть запчасти, правда?
— Да, но они мне нужны вот для этого. — Она обводит рукой стол и указывает на манекен. — Так что, возможно, у меня как раз нужной детали и не найдется.
— Так я могу оставить ее у вас? Посмотрите? — Фред уверен, что она хочет от него отделаться, но предпринимает последнюю попытку. — Пожалуйста.
Она идет к двери и возвращается с метлой, которой начинает сметать пенопластовые крошки.
— Да, наверное, но ни завтра, ни на этой неделе я не смогу посмотреть. У меня сейчас самая горячая пора — последние шесть недель перед Рождеством.
— Спасибо, я очень вам благодарен. — Он понимает, что буквально пресмыкается перед нею.
— Оставьте вон там, в углу. — У нее звонит телефон, и она смотрит на экран. — Я должна ответить, это важно. Запишите свой номер на доске. Там слева внизу лоток, в нем лежит мел. Я позвоню, когда посмотрю ее, и скажу, что думаю.
Она нажимает на кнопку «Ответить»:
— Алло, это Эллен, чем могу помочь? — И отворачивается от него к окну.
Он понимает, что аудиенция закончена.
