Чем больше Сэваки жил в России, тем доброжелательнее он относился к ее народу. Ему нравились небольшие, сложенные в основном из бревен, крытые досками дома русских во Владивостоке. Несколько грубоватые, незатейливые по планировке (внутри обычно имелись лишь гостиная, столовая и спальня), они отличались чистотой.
Еще на пароходе, Сэваки обратил внимание на грубый, с шелухой черный хлеб, который подавали на обед и на ужин. «Был и другой, белый хлеб, — писал путешественник, — но я ел черный. Он хотя и был немного кислый, но мне очень нравился». Отдавая предпочтение русскому черному хлебу, Сэваки вспоминал слова Петра Первого о том, что в пище не следует роскошествовать, нужно жить скромно и это поможет увеличить мощь страны. Сэваки очень нравились эти слова русского императора, которого он считал величайшей личностью. Интересно, как расценили бы нынешние японцы эти одобрительные отзывы Сэваки?!
Наблюдая за бытом народа незнакомой страны, Сэваки не мог обойти вниманием русские бани. После посещения одной из них он писал: «Это был рубленый дом площадью примерно 30 квадратных метров. В помещении стояли три большие печи высотой 2–3,5 метра. Была здесь еще одна печь, поменьше, обмазанная глиной, — каменка. Люди садились на скамейки рядом с ней и, поливая время от времени камни печи, нагнетали пар. Он был настолько горячий, что тела покрывались потом. Тогда все брали из кадки горячую воду и мылись». Вероятно, Сэваки был первым из японцев, кто описал русские бани.
Стремясь познакомиться на только с бытом, но и с культурой русских, Сэваки пошел на концерт. Он был удивлен достаточно высокой ценой билета — 5 рублей, но узнав, что весь сбор от представления пойдет на строительство школы, Сэваки пришел в восторг. В этом месте своих записок Сэваки отметил, что люди эпохи Мэйдзи были честными, искренними и испытывали большую тягу к образованию.
С годами японцы все активнее стали проявлять интерес к России, ее восточным территориям. Оживление царило на пароходных линиях между Нагасаки, Цуруга, Ниигата, Отару и Владивостоком. Если в 1880 году в русский порт заходило всего одно судно, то через 10 лет — уже 69. Среди переселенцев из Японии преобладали уроженцы Кюсю. По данным Томидзу Хирото, на 31 декабря 1901 года в городах Сибири и Дальнего Востока проживало около 4,5 тысяч японцев. Одни рассчитывали в России заработать, другие укрепить в вере своих соотечественников, третьи выполняли какие-то поручения своего правительства.
Кто же были эти люди, которых судьба связала с Россией?! Вот один из них — Каваками Тосихико, торговый представитель Японии во Владивостоке в 1900 году. Родился он в семье знатного человека в префектуре Ниигата 29 декабря 1861 года. В 1884 году, окончил русское отделение Токийского института иностранных языков, поступил на службу в министерство иностранных дел. В 1886 году Каваками стал секретарем в консульстве города Пусан и начал изучать английский язык. В 1891 году он становится секретарем в консульстве в Сан-Франциско, а в мае следующего года отправляется секретарем посланника в Петербург и через восемь лет оказывается на службе во Владивостоке. Покинул он Владивосток сразу после начала русско-японской войны. В том же году Каваками прикомандировали к штабу Маньчжурской армии, и он как переводчик участвовал в переговорах Ноги и Стесселя в Суйсиэй. После войны он вернулся во Владивосток в качестве торгового представителя, но вскоре отбыл в Харбин. Затем Каваками опять оказался в России: он был назначен консулом в Москве. Однако уже через год он ушел в отставку и стал директором-распорядителем Акционерного общества Южно-Маньчжурской железной дороги. Вероятно, его привязанность к России была настолько сильной, что в 1917 году он отправился в длительное путешествие по стране. Наверное, ее Каваками успел хорошо изучить. Уже после революции он способствовал установлению связей между Японией и СССР.
Во Владивостоке действовала миссия западной секты монастыря Хонгандзи — Западного храма. Взоры миссионеров Западного храма были направлены не на русских, а на своих соотечественников, проживающих в России. Миссия монастыря Хонгандзи во Владивостоке открылась в 1891 году. Первым миссионером был Тамон Рэммей, настоятель храма Энракудзи города Кандзаки. Преосвященный Тамон скончался во Владивостоке и был похоронен в пригороде, на японском кладбище. Сменил Тамона Яда Кёсё, настоятель храма Сандзэмбо. В 1896 году на Семеновской улице он выстроил величественный храм из красного кирпича, арендовав землю у пионера морских перевозок на Дальнем Востоке Шевелева.
