После Яда сменилось несколько настоятелей Владивостокского храма Хонгандзи. В 1900 или в 1901 году на эту должность пришел уроженец Кагосимы по имени Симидзу Сёгэцу. Когда-то он был профессиональным военным и его звали Ханада Наканоскэ, но по каким-то причинам он вышел в отставку и поступил послушником в храм Дзэнкюдзи в Киото, а позже был отправлен во Владивосток. Здесь Симидзу организовал из прихожан общество взаимопомощи. Собрав несколько тысяч иен пожертвований, Симидзу с помощью проживавшего в Хабаровске монаха Абэ Домэя открыл там отделение храма. Он много путешествовал по Сибири и Маньчжурии, изучал ламаизм в Мукдене, собирался даже выехать в Тибет. Но в этот момент разразилась русско-японская война, и он, сбросив рясу монаха, облачился в форму военного.
Говоря о миссии Хонгандзи во Владивостоке, нельзя не упомянуть Оота Какумина. В отличие от Ханада На-каноскэ он полностью посвятил себя буддизму.
Начало жизни Оота Какумина описано в статье его приемного сына Оота Косэн. В детстве Какумина звали Такэмаро, родился он 16 сентября 1866 года в городе Ёккаити в семье тринадцатого потомственного настоятеля храма Хосэндзи по имени Тэйнэн, — писал Оота Косэн в статье «Воспоминания о Какумине, моем отце». Какумин изучал священные книги и древнекитайский язык. В приходе храма Хосэндзи, где он вырос, насчитывалось 80 дворов в основном бедных крестьян, которые подрабатывали, делая глиняную посуду манкояки. В то время манкояки раскупали плохо, и изготавливающих ее семей, которые не ели вдоволь риса, было много. На пожертвования такого прихода храм еле сводил концы с концами. По достижении совершеннолетия Какумин уехал в Токио, где ему пришлось работать продавцом в овощной лавке и писарем у чиновника. Здесь же он начал учить русский язык. В 1902 году в Токийском институте иностранных языков открылось заочное отделение русского языка, в списке первых студентов этого отделения рядом с именами Ясуги Садатоси, Араки Садао значилось имя Оота Какумина. В том, что скромный молодой человек решил учить русский язык, можно усмотреть недюжинную его прозорливость, но остается неясным, чье влияние он при этом испытал. Когда умер отчим, Какумину пришлось стать настоятелем храма Хосэндзи. Но через два года, оставив храм на попечение служки, он уехал миссионером в Сибирь.
Русско-японская война застала Какумина во Владивостоке. Он проводил последний пароход с уже известным нам Каваками Тосихико на борту, взвалил на плечи статую Будды — главную святыню храма — и пошел в противоположную сторону. В одиночку священник добрался до Благовещенска. Позже вместе с 800 брошенными в Сибири соотечественниками, сел на германский пароход «Винбад», который доставил их всех в Японию.
Сразу же по возвращении Какумин подал прошение направить его на войну военным священником. Он был направлен в район боевых действий близ Мукдена, где хоронил убитых, не разбирая своих или чужих.
В 1906 году Какумин опять вернулся во Владивосток. Когда в 1920 году автор известного русско-японского словаря Ясуги Садатоси приехал в этот город, он посетил миссию монастыря Хонгандзи на Алеутской улице и встретился с Оота Какумином. В годы иностранной интервенции священник ездил по городам и селам Сибири и, чтобы как-то утешить людей, раздавал им лекарства и табак. Какумин оставался во Владивостоке до 1931 года, после, передав миссию Тоидзуми Кэнрю, он уехал в Японию. Долгие годы, проведенные в России, не прошли для этого человека даром: свои мысли, наблюдения он запечатлел в книгах «Рассказы о России» и «Ежедневные молитвы в Ленинграде»[5] и др.
