В свой следующий приезд Окладников остановился в отеле «Нью-Джапан». Он прибыл в Японию вместе с антропологом Г. В. Дебецем, этнографом Д. А. Ольдероге и другими известными учеными. К сожалению, делегацию очень скромно субсидировали, поэтому все ее члены были весьма ограничены в средствах й чувствовали себя несвободно. Поняв это, я принес им однажды в гостиницу хлеб, масло и другую еду, а также две бутылочки японского сакэ. Все были рады такому угощению. Позже Алексей Павлович не раз вспоминал об этом и в шутку говорил: «Като спас меня от голода, поэтому я ему очень обязан».
Окладников был доволен моим переводом «Оленя Золотые Рога» и стал приглашать к себе в гости в Сибирь. Я уволился из издательства «Хэйбонся», в котором проработал долгие годы, и в 1972 году по официальному приглашению Академии наук СССР посетил страну, в которой прошли пять лет моей молодости. За 40 дней путешествия мне удалось посетить Новосибирск, Москву и Ленинград. Свои новые впечатления я описал в книге «Путешествие по Евразии».
В то время директором Института истории, филологии и философии СО АН СССР был Алексей Павлович Окладников, а его заместителем — Анатолий Пантелеевич Деревянко. Я слышал, что Деревянко молод, но увидев его, был просто поражен: в тот год ему было всего 29 лет, но он уже защитил докторскую диссертацию.
4 декабря 1972 года вместе с Деревянко мы отправились в гости к академику Окладникову, который жил в коттедже в Золотой долине. Во дворе нас встретил хозяин, одетый в красную клетчатую рубашку и в обычные рабочие брюки. Ожидая нас, он сгребал выпавший накануне снег. Его жена Вера Дмитриевна и дочь Лена были в то время в Ленинграде, а он жил здесь вместе со своим учеником Сашей Конопацким. В тот вечер к академику Окладникову пришли также Ольга Павловна Фролова — преподаватель японского языка в Новосибирском государственном университете, поэт Илья Фоняков и японский физик господин Ямада, работавший в Институте ядерной физики. Много и о многом говорили мы в тот вечер. Я спросил у Окладникова: «Алексей Павлович, из всех академиков мира, наверное, Вы больше всех путешествуете?» На что собеседник ответил: «Приходится, ведь у нас очень большая страна! Но я уже не так бодр, как раньше». — «Я слышал, что Вы больны сахарным диабетом. Не вредят ли поездки вашему здоровью?» — «Нет, наоборот, когда я путешествую, то чувствую себя лучше. Однако по мере того, как становлюсь старше, тело уже не так двигается, как хотелось бы. Как Вы понимаете, во всем и всегда бывает конец».
Из окна я увидел, что на одном из деревьев в садике было привязано что-то белое. Как объяснил хозяин дома, это — свиное сало, и привязано оно к веткам для птиц. «Зимой сюда прилетает много птиц, чтобы полакомиться салом. Когда на них смотришь, то душа радуется», — сказал Алексей Павлович. После той поезки я неоднократно бывал и в Новосибирске, и в Москве, и в Хабаровске, и всегда встречался с академиком. И он всегда проявлял ко мне участие. «Не испытываете ли Вы затруднений, не нужна ли Вам помощь?» — спрашивал Алексей Павлович и, если затруднения были, он всегда мне помогал.
В течение 10 лет мы много общались с Алексеем Павловичем Окладниковым. Судьба распорядилась так, что я оказался в Москве, когда Алексей Павлович ушел из жизни. Это случилось в ноябре 1981 года. 20 ноября вместе с директором Этнографического музея Японии доктором Умесао Тадао мы оказались в Музее этнографии Академии наук СССР. Нас удивило, что многие сотрудники были одеты в черное, на рукавах у них были черные повязки. На вопрос о причине траура, мне ответили, что 18 ноября в московской больнице скончался Окладников и нынче в конференц-зале Отделения истории АН СССР состоится гражданская панихида. На ней присутствовали многие очень известные ученые, из Новосибирска приехали некоторые сотрудники Института истории, филологии и философии Сибирского отделения. Выступая с прощальным словом, я рассказал о том, что академик Окладников очень уважал и любил Японию и японцев, что он был первым советским ученым, познакомившим своих коллег с достижениями археологов Японии, что я сам многому научился у этого человека. Наверное от волнения, у меня навернулись слезы и к горлу подступил комок, и я не знал, как мне закончить речь. Ведь в такой ситуации очень трудно подобрать нужные слова.
В мае 1984 года я вместе с японскими археологами Серизава Чосуке и Като Симпей посетил могилу академика Окладникова в Академгородке. Сколько я буду жить на этой земле, столько я буду помнить академика Окладникова!
