«Я старался обратить внимание и русских и иностранцев на богатства нашего Севера и потому с 1860 г. не пропускал ни одной выставки, несмотря ни на какие затруднения».18 В 1862 году он побывал на Всемирной выставке в Лондоне, в 1867 году – в Париже, в 1873 году – в Вене. Его можно было видеть в Берлине и в Нью-Йорке, на всех 20 крупных ярмарках, где он арендовал площадку, чтобы рекламировать Крайний Север. В павильоне Сидорова не было никаких товаров, он выставлял на показ самые прекрасные образцы из своей коллекции, овощи и фрукты, которые выращивали в Арктике в теплицах, чтобы доказать, что на севере можно жить вполне комфортно, и даже черную вязкую жидкость, которую он первым обнаружил в сибирской земле. Нефть – от персидского слова «нафта». В одном из комментариев 1882 года он писал, что северные залежи нефти будут по достоинству оценены в будущем, поскольку сулят большую экономическую и финансовую выгоду.
Все усилия Сидорова не получали ни грамма благодарности у властей. Ему никто не возражал, его просто игнорировали. За рубежом на него также не обращали внимания, только исследователи и ученые вовсю пользовались щедротами предпринимателя. Имя одного из первых знатоков и адвокатов Севера не вошло в пантеон главных героев Арктики. Вера в Север была непоколебима, однако со временем, постоянно сталкиваясь с препятствиями, Сидоров все чаще стал испытывать разочарование. В 1882 году он писал: «Считая открытие прохода морем из устьев Оби и Енисея жизненным вопросом для Сибири и имеющим важное государственное значение для всего нашего отечества, я обратил на него все свое внимание. С 1841 года он сделался для меня задачею всей моей жизни, и для решения его я пожертвовал всем своим состоянием, нажитым от золотопромышленности <…> к сожалению, я не встречал ни в ком сочувствия к своей мысли: на меня смотрели как на фантазера, который жертвует всем своей несбыточной мечте. Трудна была борьба с общим мнением, но в этой борьбе меня воодушевляла мысль, что если я достигну цели, то мои труды и пожертвования оценит потомство».19
Совершенно измученный, Михаил Сидоров угас в 1887 году в германском Аахене (Экс-ля-Шапель). В завещании он так распорядился своим состоянием: детям оставил немного, поскольку полагал, что большинство наследников перестает интересоваться науками. Основная сумма выделялась на «нужды человечества», на поддержку русских изобретателей, в частности в деле арктической навигации, а также промышленников и смельчаков, которые откроют путь через северные моря к сибирским рекам. Кроме того, часть наследства должна была быть пойти на образование молодых представителей коренных народов Арктики. Самоеды (ненцы), долганы, якуты, из которых, как он надеялся, должны получиться моряки, ремесленники, доктора и еще, что особенно важно, ветеринары, способные бороться с заболеваниями оленей.20 Увы, этот жест, совершенно удивительный в эпоху торжества колониализма, пропал втуне. Судьба наследства Сидорова красноречиво говорит о тщетности его усилий: во время нотариальной проверки выяснилось, что оно обременено долгами. Все состояние ушло на борьбу за Север. Ничего не осталось.
