Норденшёльд вошел в историю, а Сибиряков, роль которого, несмотря на всю ее исключительную важность, не столь очевидна, не перешагнул ее порога. Однако цель, которой он и Михаил Сидоров так долго добивались, была достигнута. На протяжении короткого лета Сибирь могла надеяться поддерживать прямые контакты с Европой и остальным миром – по реке и по морю. Обь, Лена и особенно Енисей предоставляли молодой экономике Сибири новые возможности. Успех Норденшёльда позволял задуматься о морском пути на Дальний Восток, о том знаменитом пути в Китай, который в XVI веке искали английские и голландские мореплаватели.
Александру Сибирякову удалось открыть дверь Арктики. Но не только. Благодаря упорству и миллионам потраченных рублей он смог построить канал между Обью и Енисеем. После решения многочисленных неожиданных проблем и расчистки Ангары, стоившей головокружительных денег, эта река стала судоходной до впадения в Енисей. Одновременно была проложена проезжая дорога длиной в 180 км – первая на Крайнем Севере («Сибиряковский тракт»). Она шла через Северный Урал и соединяла лежащий в Европе бассейн Печоры с притоками Оби на азиатском склоне. Это строительство Сибиряков финансировал в одиночку.
Однако время и государство работали против него. В 1891 году, занимаясь разведкой последнего участка большого пути через Сибирь, промышленник снова обратился за помощью в казначейство. И снова получил решительное «нет». На этот раз власть выдвинула неопровержимый аргумент: Россия приступила к строительству сибирской железной дороги и поставила крест на всех речных проектах, имевших такую же цель. С этого момента Александр Сибиряков, побежденный обстоятельствами, стал постепенно отходить от дел. Он продал свои акции в транспортных компаниях и рудниках и проводил большую часть времени за границей, в частности, на Лазурном берегу. Его брат Иннокентий, тоже заметная фигура в этой династии, в те же годы развивал бурную деятельность. Но он был занят другим. Если Александр употребил свое состояние на развитие Сибири, то Иннокентий стал одним из самых щедрых меценатов России. Он поддержал деньгами Восточно-Сибирский отдел Географического общества. Ему обязана своим существованием большая часть сибирских музеев. Иннокентий – один из основных спонсоров молодого Томского университета, он поддерживал биологов, ботаников и врачей. И еще существенным образом помогал бедным Иркутска. «Я обладаю богатством, – размышлял он. – Как это случилось, думал я, что в моих руках скопились такие средства, которыми могли бы прокормиться тысячи людей? Не есть ли это средства, случайно попавшие ко мне, достояние других людей, искусственно перешедшее в мои руки? И я нашёл, что это именно так, что мои миллионы – это результат труда других лиц, и чувствую себя неправым, завладев их трудами».29 С начала 90-х годов XIX века, когда его брат Александр, смирившись, начал постепенно оставлять свои грандиозные планы, Иннокентий обратился к религии. Он тратил миллионы на строительство монастырей и храмов, как на Дальнем Востоке, так и на Святой Земле – на горе Афон, и ему даже пришлось пройти медицинское освидетельствование и побеседовать с многими министрами, чтобы доказать, что он в своем уме. Раздав все свое состояние, Иннокентий постригся в монахи, удалился на Афон, где и умер в 1901 году.
Династия Сибиряковых, с которой связано столько дел, столько проектов, послужившая культуре, науке и вере Сибири, ушла вместе с веком. Один из первых купленных Россией в 1915 году ледокольных пароходов получил имя Александра Сибирякова, который к тому времени жил во Франции. И, хотя революционеры, пришедшие к власти в 1917 году, переименовывали направо и налево все символы капитализма, он сохранил свое имя. Знаменитый Сибиряков, разоренный, нищий, увидит перед смертью, как корабль с его именем на борту превратился в легенду советского завоевания Арктики. Он умер в 1933 году в Ницце. «Сибиряков» станет первым судном, прошедшим в 1932 году весь Северный морской путь за одну навигацию.
