Успех не заставил себя ждать. Известные мастера, художники – современники, такие, как Репин, Васнецов, Нестеров превозносят новичка.33 Один из критиков утверждает в столичной газете, что Борисову удается в своих картинах передать суровую поэзию северных снегов.34 Журнал «Новое время» писал, что, хотя многие художники изображали русскую зиму, никто не видел ее такой. «Нет числа тем, кто с такой точностью передавал на холсте снег, что зритель не мог отличить его от настоящего, – продолжал критик, – однако в их картинах не чувствовалась мощь зимы, хорошо известная всем русским». А у Борисова она чувствовалась! Это сама зима, а не ее изображение!35 Борисов выставлялся со знаменитыми передвижниками. Меценат Третьяков купил несколько десятков картин, чтобы отдать начинающему таланту целый зал в галерее. Сам император изъявил желание познакомиться с отражением необычного северного мира. В 1903 году в Зимнем дворце в Петербурге состоялась выставка для царской семьи. Николай II провел на ней три часа, приобрел у своего подданного картину «Страна смерти» и заказал ему еще пять полотен, которые будут висеть на стенах летнего дворца в Царском Селе вплоть до революции[149]. Сын неграмотных крестьян-поморов стал знаменит. Выставки проходят и за границей, в Европе: Вена, Прага, Мюнхен, Берлин, Гамбург, Дюссельдорф, Кёльн, затем Париж, Лондон, Нью-Йорк и Вашингтон. И повсюду им восторгаются, его называют русским Нансеном.36 И действительно, Борисов стал апологетом Севера, он позаимствовал у норвежца слова, позволявшие определить Север как «страну будущего». В Вене Юлиус фон Пайер, австрийский полярник, который во время экспедиции 1872–1874 годов вместе с Карлом Вайпрехтом открыл архипелаг Земля Франца-Иосифа и дал ему имя, восхищался произведениями художника, а также самим его подвигом – ведь тому пришлось писать при температуре, опускавшейся до –30 °C. Как признавался Пайер, сам художник, ему это ни разу не удалось.37
Так же, как Сидоров и Сибиряков, Борисов связал свою жизнь и свое имя с Арктикой. Приличные доходы, которые он получал от выставок и продаж картин лучшим коллекционерам, позволили ему осуществить свою мечту – построить в родной деревне крепкий бревенчатый дом с башенкой и большими окнами, выходящими на лесистый берег Северной Двины. Это глухое место, стало для него убежищем, его персональной пристанью и в каком-то смысле воплощением самых разнообразных устремлений. Там он сделал проект большой усадьбы «Солониха» – первого санатория на Севере, там он занимался научными изысканиями в экспериментальных садах и, конечно же, работал в мастерской, наполненной отсветами неба, реки и тайги, окружавшей ее. Там Борисов планировал новые арктические проекты. А их было немало. Страстная любовь к северу не ограничивалась живописью. С самых ранних лет он изучал возможные пути развития этой удаленной части света. Он погружался в рассказы о предыдущих экспедициях, изучал морское и железнодорожное сообщение, географию и управление, обдумывал ландшафтное переустройство нетронутых просторов Арктики. Как Сидоров и Сибиряков, он защищал создание нового морского пути в обход Евразии, который мог бы стать для России «ключом от трех океанов». Но в 1900 году происшествие, случившееся во время экспедиции вдоль побережья Новой Земли, заставило его изменить мнение. Когда яхта Борисова «Мечта» возвращалась, доставив на остров все необходимое для зимовки, ее внезапно сковали льды. Был всего лишь конец сентября, но по опыту художник знал, что это значит для него и его экипажа. Не было никакой надежды, что море вскроется до следующего года, их могло отнести далеко в море, а у «Мечты» не было никаких шансов долго сопротивляться натиску льдов. Все спустились на лед, взяв оружие, багаж и две небольшие лодки, которые нужно было тянуть через гряды торосов. Пока команда двигалась к берегу, дрейф отнес льдину с людьми более чем на 200 км. Это был изнуряющий бег ради жизни: разводья и полыньи разделяли людей, терявших друг друга из виду, и, чтобы найтись, они вынуждены были стрелять в воздух в тумане. Сани с запасами еды утонули, одежда рвалась, цепляясь за острые края льдин. Приходилось двигаться зигзагами, лавируя среди торосов, надвигавшихся с глухим гулом. Когда показался берег, экипаж удвоил усилия, но через несколько часов люди поняли, что их льдину уносило в открытое море. Группа Борисова спаслась только благодаря ненецким охотникам, которые услышали отчаянную пальбу и доставили их в лагерь. Это приключение произвело сильное впечатление на Борисова. С этого момента он начал придерживаться мнения, что морской путь через льды слишком опасен. Борисов, как свидетельствуют современники, был человеком цельным и за словом в карман не лез, поэтому превратился в страстного и активного противника морского торгового пути. «Невозможно, потому что слишком опасно», – неустанно твердил он год за годом.
