В России начала XX века вокруг Арктики неожиданно все забурлило. Но один человек более других воплощал любовь к северу. Он не был ни купцом, ни богатым интеллектуалом. Его звали Александр Алексеевич Борисов, и его увлеченность Крайним Севером, его упоение им сначала изливалось в живописи. «Крайний Север с его мрачной, но мощной и таинственной природой, с его вечными льдами и долгой полярной ночью, всегда привлекал меня к себе»,30 – так начинается первая глава его первой книги. Борисов – сам человек Севера. Он родился в 1866 году в деревне Глубокий Ручей рядом с селом Красноборск на Северной Двине, в 537 км от Архангельска. Его родители были бедными неграмотными крестьянами. Родные места Борисова находились не так уж далеко от Сольвычегодска, города Строгановых и отправной точки русской сибирской эпопеи. «Детство прошло в крестьянской обстановке, – писал он, – но душа моя была далеко не покойна».31 Первые годы жизни были непростыми: маленький Александр рос болезненным ребенком, слишком слабым для крестьянских работ. Он пользовался свободой, чтобы по Псалтири научиться читать и писать у одного из соседей. Родители, уже не чая увидеть его здоровым, дали обет отослать сына, если он поправится, в далекий северный монастырь на Соловецких островах в Белом море. Их мольбы были услышаны, и в 15 лет Александр Борисов оказался за толстыми белыми стенами Соловецкого монастыря. Он открыл совершенно новый мир, такой, например, как великолепные иконостасы соловецких церквей. Он познакомился с живописью. «Картинок и рисунков я не видел никаких», – рассказывает он.32
А затем произошло несколько судьбоносных событий. В 1885 году в монастырь, который был также одним из самых знаменитых центров паломничества, прибыл великий князь Владимир Александрович, младший брат царя. Пройдя по иконописным мастерским монастыря, где трудился Борисов, великий князь обратил внимание на работы юноши, и на следующий год его вызвали в Санкт-Петербург – учиться в Академии художеств. Когда через несколько лет Александр окончил Академию, один из меценатов, оплачивавший его занятия, пригласил молодого художника поехать в официальную экспедицию на Крайний Север в качестве рисовальщика. Министр финансов Витте решил строить порт в Арктике и для этого собирался лично выбрать лучшее для этого место. В этой поездке министр расположился к художнику, который денно и нощно делал наброски разбитых тектоническими разломами побережий и бился над воспроизведением пастельных красок севера. Во время путешествия, продлившегося несколько недель, завязалась дружба, которая позволит впоследствии Борисову, уже состоявшемуся человеку, получать, по рекомендации Витте, персональные приглашения от английского короля, президентов Французской республики и Соединенных Штатов.
Однако это путешествие в первую очередь положило начало совершенно неслыханному в полярных краях событию. Свидетельств исследователей, вернувшихся из этих таинственных и завораживающих мест, крайне мало. И еще меньше изображений. Любопытство публики же огромно. Ни один художник не решился еще вытащить мольберт, акварель или гуашь в Арктике. Александр Борисов стал первым художником Арктики, и при любом удобном случае устремлялся в сторону полюса. Он облюбовал острова Вайгач и Новая Земля, где проводил много времени, зимовал в маленькой хижине и жил бок о бок с приезжими учеными и самоедами, которые рассказывали ему о традициях, о своих идолах и тайных святилищах[148]. Из частых поездок в Арктику Борисов привез десятки картин и многочисленные этюды углем, которые он писал, когда температура воздуха не позволяла ни извлечь краски, ни работать без меховых рукавиц. Его глаза впитывают бесконечные оттенки этого бело-серого пространства. Льды, снега, рябь на воде, обнаженные скалы формируют визуальный мир живописца. Борисов воспевал лед, как Айвазовский – море. Художник белого на белом и северного света, солнца полуночи. Если первые исследователи Арктики открывали ее для науки, то Борисов открывает ее для широкой публики.
