По словам одного из помощников Отто Шмидта, так в декабре 1932 года было решено создать Главное управление Северного морского пути, сокращенно Главсевморпути. Эта организация, куда более мощная, чем министерство, должна была управлять всем советским Крайним Севером и претворять там в жизнь решения партии и правительства. Постановление СНК звучало так: «Создать при СНК Главное управление Северного морского пути, поручить ему проложить этот путь и содержать в исправном состоянии».62 По мнению генерального секретаря партии, эта организация могла бы сравниться с Ост-Индской компанией. Однако, как уточнял он, «у нас построена она должна быть не на крови, не на костях местного населения, а на базе поднятия их культуры <…> у Ост-Индской компании были свои войска для подавления восстаний, а у нас все должно решаться мирным путем». И пошутил: «Пушек Шмидту не давать!».63 Через несколько дней новая административная единица начинает действовать и издает первый приказ. Он подписан Отто Шмидтом, который был назначен начальником организации, в шутку уже названной «наркоматом холода». Сталин, как обычно, спешил. И вслед за ним спешил Отто Шмидт. Как только новой организации поручили непосредственное обустройство арктического пути, медлить стало невозможно. Пункт № 4 в следующем Постановлении СНК не оставляет сомнений на это счет: перестроить и сгустить сеть метео– и радиостанций в Арктике таким образом, чтобы в 1933 году все наиболее важные работы, необходимые для открытия навигации по Северному морскому пути, были закончены.64 Постановление датировано 20 декабря 1932 года! Нужны конкретные результаты, немедленные и очевидные, поскольку любая неудача, любая отсрочка равна приговору, причем в буквальном смысле слова. Таков был закон системы. Поэтому, не дожидаясь окончательного формирования новой структуры, не зная еще даже точных границ своих полномочий как хозяина Главсевморпути, Шмидт решил организовать новую экспедицию и повторить опыт «Сибирякова», вернувшегося всего несколько недель назад. Было бы уже подвигом снова пройти тысячи километров воды и льдов, но Шмидт поднимает планку выше: переход планируется на обычном грузовом судне, хотя и ледокольного типа. Его грузовые возможности вдвое превышают те, что были у скромного «Сибирякова». Таким образом, он больше походил на обычные торговые суда, которые предполагалось впоследствии пустить по новой морской магистрали. Можно ли найти лучший способ доказать скептикам, что морской путь можно использовать? Ледокол предполагалось задействовать только на самых трудных участках пути, где плотные льды преграждали дорогу.
Это был огромный скачок вперед. «Сибиряков», совершив впервые в мире сквозной арктический переход за одну навигацию, уже поставил своего рода исторический рекорд. Обещание Шмидта повторить этот подвиг напоминало стремление рядового спортсмена выполнить то, что под силу только олимпийскому чемпиону. Этот дерзкий вызов витал в воздухе. Шмидт предложил капитану «Сибирякова», вернувшемуся из Японии, где его корабль немного отремонтировали, отозваться на призыв времени. «Повторить рейс «Сибирякова» необходимо, – писал он Воронину, – чтобы рассеять неверие в этот путь, как путь торговый, как путь, необходимый Советскому Союзу, а неверие есть у многих, многие считают рейс «Сибирякова» счастливой случайностью».65
