Но и это было не все. В 1926 году норвежский полярник Амундсен, выигравший гонку к Южному полюсу, достиг Северного полюса на дирижабле «Норвегия». В 1928 году потерпел крушение дирижабль «Италия» Умберто Нобиле. В тот же год американский пилот Уилкинс взлетел с мыса Барроу на Аляске, перелетел Северный Ледовитый океан и достиг Шпицбергена.53 За каждым полетом таилась надежда открыть последние неизвестные земли планеты, чтобы водрузить на них флаг своего государства. И каждая воспринималась Россией, вынужденной играть роль зрителя, как угроза. Российские власти с облегчением наблюдали, как исследователи возвращались по домам. На полюсе не было нового континента, не было и таинственного острова, в существование которого верили многие эксперты. В 1926 году Москва, желая предотвратить новые попытки «империалистов», подтвердила свои притязания на арктический сектор, заявленные десятилетие назад царской Россией. Советское государство не обладало авиацией, способной соперничать с воздушным флотом западных соперников. И оно в свою очередь принялось обучать полярных пилотов, способных бросить вызов белым ледяным пространствам, а затем и контролировать его. Однако давление со стороны иностранных государств только возрастало. Например, пользуясь внутренними проблемами в России, которые парализовали русские торговлю и промысел, норвежские рыбаки все чаще и чаще входили в воды Земли Франца-Иосифа. Норвегия готовила экспедицию с целью установить на одном из островов радиостанцию.54 В Москве никто не сомневается, что попытка аннексии не за горами. Медлить было нельзя. Следовало ускорить сбор топографических, геологических и океанографических данных о Советской Арктике. Картографировать, инвентаризировать. Самойлович настаивал также на необходимости как можно точнее установить протяженность континентального шельфа,55 который, как ему казалось, будут использовать будущие поколения. Увеличивать число полярных станций, обеспечивая свое постоянное присутствие, – лучшее, что можно сделать. И, конечно же, сохранить за собой Землю Франца-Иосифа, поскольку Норвегия в любой момент могла повторить сценарий Шпицбергена, – первоочередная задача Отто Шмидта. Вся эта деятельность стала сугубо политической. В этом, видимо, и состояла причина его назначения – еще один знак доверия Сталина. Арктика – это государственное дело, которое нельзя было оставлять исключительно в руках ученых.
Всего через два месяца после назначения великана-бородача ледокольный пароход «Седов», зафрахтованный для первой экспедиции Отто Шмидта, достиг Земли Франца-Иосифа. Подготовку свели к минимуму, поскольку нужно было обогнать норвежцев. 29 июля 1929 года три шлюпки спущены на воду у южной оконечности острова Гукера. Шмидт понимал всю важность пропаганды. Кроме того, он знал стиль мышления хозяина Кремля, поэтому и взял с собой группу журналистов и фотографов, а также одного оператора. На берегу, под высокими скалами, где носились тысячи гнездящихся птиц, Отто Шмидт торжественно установил флаг СССР. «В соответствии с доверенными мне полномочиями государственного комиссара, – торжественно произнес он, нарушая молчание льдов, – я водружаю этот флаг и объявляю Землю Франца-Иосифа неотъемлемой частью Союза Советских Социалистических Республик!» Устанавливать флаг помогал боцман, по совместительству – секретарь партийной ячейки. Раздался залп из карабинов и револьверов. Как свидетельствуют очевидцы, салют был на всякий случай повторен специально для оператора, снимавшего происходившее. Вокруг – черные камни, лед, снег.56 Несколькими днями позже в бухте Тихой, на том же острове Гукера, в самом сердце Земли Франца-Иосифа, торжественно открыли новую полярную станцию. Это вторая советская станция на островах Европейского сектора Арктики[155]. Скоро будут созданы и другие. Через шесть лет их станет уже 72, к началу Второй мировой войны – почти сотня.57 Побережье Северного Ледовитого океана теперь размечено полярными станциями, словно символизировавшими твердую волю нового государства заявить о своем присутствии в этой части планеты.
Москва была довольна. Но это лишь начало дела, порученного Отто Шмидту. Разве кому-нибудь было под силу отменить северный мара фон? Кто осмелился бы испытывать терпение Иосифа Сталина, желавшего превратить завоевание Арктики в один из самых великих эпизодов своего правления? «Освоение» архипелага Земля Франца-Иосифа Советским Союзом – таков был официальный термин – продолжилось на следующий год.
