– После таких массированных ядерных ударов земля превратилась в ад, а потом наступила ядерная зима. Долгие годы мы не знали друг о друге и о своих врагах, – Эрика описала ужасы постъядерного мира, её голос был спокоен, но слова несли в себе всю тяжесть пережитого.
– Наши предки начали небольшие выходы на поверхность земли в поисках жизни и других, таких же, как мы. Но VATO-€$ всё видел сверху и начинал уничтожать тех, кто пытался выбраться на поверхность. Она произнесла аббревиатуру с холодной отстранённостью.
– Вы, например, даже не подозревали, что в тот момент, когда вы вышли из бункера Оазис и направились в разные стороны, только ваша группа уцелела. Благодаря нашим дронам-разведчикам, которые оказались именно в том направлении и вступили в бой с космолётами VATO. Я вам с прискорбием сообщаю, что остальные три группы были уничтожены. Те, кто выжил, попали в плен, и это ещё хуже… Эрика помолчала, давая нам время переварить эту шокирующую информацию.
– Почему? – спросил я, голос звучал хрипло от неожиданности и ужаса. Вопрос висел в воздухе, требуя ответа, который мог изменить всё наше понимание ситуации. Тень тяжелой правды легла на зал совещаний.
– Их будут пытать, а если они расскажут, где находится ваш Оазис… считайте его уже нет, – Эрика сказала это с грустью, её взгляд был полон сочувствия и понимания. – Наши воины никогда не сдаются в плен, потому что пытки хуже смерти. Если воин Союза понимает, что выхода нет, он самоликвидируется и становится героем Союза на вечность. Её слова звучали как трагический, но неизбежный факт.
– Но я не понимаю, – начал Варяг, – Почему продолжается эта война до сих пор? Его голос звучал искренне растерянно.
– А что, по сути, изменилось с момента ядерной войны? – твердо проговорила Эрика, её голос звучал как удар молота. – Мировое сообщество сократилось до одного миллиарда человек, но потом под землей нас, как минимум, выросло на миллиард. И мы не знаем, сколько людей там, в космосе, и вообще есть ли они там?! Она посмотрела на нас, ожидая реакции.
– То есть… если они там? – спросил я, пытаясь уловить суть её слов. Вопрос висел в воздухе, наполненном неопределенностью и скрытыми угрозами. Будущее казалось туманным и опасным, будущее, в котором, возможно, не будет места компромиссам.
– Искусственный интеллект… была большая эра его развития. Общая информационная база, или, как говорили раньше, интернет… мы его называем Цифровой Гулаг. Люди пришли в него сами, стали массой, которой стало еще проще управлять. Различного рода революции, масштабные акции, бешенное информационное поле… и ко всему этому подобрался ещё и искусственный интеллект, – Эрика подвела итог, рисуя картину падения человечества перед лицом технологического прогресса. Её слова звучали как предостережение.
– А с чего вы взяли, что там нет людей? – спросил Варяг, его голос был полон скепсиса. Вопрос был логичен и требовал ответа.
– Ну, во-первых, начнём с того, что мы продолжаем бороться за ресурсы. Для нас одними из важных остаются вода, еда, топливо и металлы, – Эрика начала объяснять, её голос был спокоен и уверен. – Что-то мы производим и добываем под землёй. Мы спокойно приспособились выращивать овощи и фрукты, добывать нефть и металлы. Но есть также солнечные батареи на поверхности, и они постоянно в опасности нападения VATO. Она ненадолго замолчала, давая нам время осмыслить сказанное.
– Но, мы уже под землёй, – Эрика улыбнулась, – так скажем, уже с землёй. Её слова звучали несколько иронично, подчеркивая контраст между их подземным существованием и трудностями, с которыми сталкиваются их противники.
– Им же сложность составляет то, что им приходится высаживать обслуживающих технических роботов с космолётов и воздушных кораблей для добычи топливной и металлической продукции на те базы, которые у них есть, единственное где мы сталкивались с людьми это разведывательно-уничтожающийся контингент Укров. И мы ни разу не слышали про сельскохозяйственные угодья или добычу воды, – подвела итог Эрика. Её слова ясно показывали, что превосходство подземного мира заключалось не только в защите, но и в большей самодостаточности. Разница в стратегии и методах выживания была очевидна.
– Возможно, они создают еду из нефти и воды, перерабатывая их, – заметил я, выдвигая предположение. Эта идея казалась логичной, учитывая их положение и ограниченные ресурсы.
– Всё возможно, – ответила Эрика, её голос был полон неопределённости. – Я повторю, если до ядерной войны у нас были информационные связи, то теперь информации полностью нет. И насколько они осведомлены о нас, нам тоже неизвестно. Скажу одно, в тех случаях, когда наши дроны с экипажами вступают с их космолётами в боевой контакт и побеждают, мы не находим и не находили ни одного человека. Всё управляется техникой автоматически, либо удалённо, с автоматическим самоуничтожением. Её слова звучали мрачно и заставляли задуматься о масштабах неизвестности. Если и был человек, то самоуничтожился.