Люди, которых мы встречали, были одеты в одинаковую униформу серо-бежевых тонов, без каких-либо украшений или отличительных знаков. Их лица были спокойными, не выражающими эмоций. Взгляды, направленные в перед, словно каждый был поглощен своей работой или целью. Общение между ними сводилось к кратким и деловитым фразам. Создавалось впечатление совершенно отлаженной системы, где индивидуальность почти полностью подавлена ради общего благополучия. Они походили больше на часть гигантского механизма, чем на живых людей. Было понятно, что жизнь здесь наполнена строгой регламентацией и ограничениями, стремлением к максимальной эффективности и минимизации расходов. Это и были люди Союза Сетей Совместного Развития – практичные, бесстрастные исполнители общей воли.
Техника, окружающая нас на Авроре, производила смешанное впечатление. С одной стороны, это были высокотехнологичные устройства, свидетельствующие о высоком уровне инженерной мысли: бесшумные транспортёры, точно скоординированные системы освещения, сложные механизмы для поддержания микроклимата. С другой стороны, всё выглядело функционально, но устарело. Машины не были красивыми или элегантными; они были эффективными и надёжными, словно созданные для вечной службы, без намека на эстетику или индивидуальность. Материал, из которого они были изготовлены, – тёмно-серый металл – выглядел прочным, но неотёсанным, словно им не хватало полировки и изящества. Всё дышало практичностью и долговечностью, но не красотой или изысканностью. В этом ощущалась некая холодная логика, отбрасывающая всё лишнее.
Повсюду на стенах Авроры, между рекламных автоматов и транспортных развязок, висели лозунговые плакаты с изображениями процветающих подземных ферм, работающих заводов, графиками повышения производительности и лозунгами, прославляющими Союз Сетей Совместного Развития. Их дизайн был прост и лаконичен, лишенный яркости и эмоциональности. Главными словами были: «Эффективность», «Единство», «Производительность», «Благо Сообщества». Никаких изображений индивидуальных героев или достижений – лишь холодный, расчетливый оптимизм, утверждающий о непрерывном прогрессе и благополучии, достигнутом через абсолютное подчинение общей цели. Плакаты, выполненные в монохромной серой гамме, казались скорее инструкцией к действию, чем призывом к энтузиазму. Они подчёркивали однообразный, функциональный характер жизни в Авроре, словно напоминая её обитателям о непреложных правилах и о необходимости следовать им беспрекословно. Даже их безупречное состояние, отсутствие каких-либо следов износа, подчёркивало совершенно отлаженную систему контроля и поддержания порядка в подземном городе.
На каждом углу, на каждом перекрёстке Авроры, словно всевидящие глаза, были установлены камеры скрытого наблюдения. Их объективы, незаметно встроенные в архитектуру города, напоминали о постоянном контроле, о неусыпном внимании системы к каждому движению. Помимо камер, на определённых участках дежурили вооружённые патрули. Солдаты Союза, одетые в бронированные костюмы, медленно и неторопливо передвигались, их лица были скрыты за забралами шлемов. Они не выглядели агрессивными или настороженными, скорее, они казались частью общего механизма, неотъемлемым элементом системы поддержания порядка. Их присутствие создавало ощущение безопасности, но одновременно и некого гнета, напоминание о том, что свобода здесь строго регламентирована.
Наконец, мы добрались до подземного городского парка. Он представлял собой неожиданный контраст с остальной частью Авроры. В центре парка находился искусственный пруд, вода в котором переливалась мягким синим светом, имитируя природный водоем. По берегам пруда росли подземные деревья – генетически модифицированные растения, выращенные в условиях искусственного освещения. Их листья, имеющие необычный фиолетовый оттенок, медленно колыхались от слабого дуновения искусственного ветра. Деревья не были высокими, но создавали ощущение уюта и спокойствия, некоторого затишья в шумном, механическом мире Авроры. Скамейки, расставленные вокруг пруда, были пусты. Тишина, прерываемая лишь шумом воды и тихим гулом систем жизнеобеспечения, наполняла парк особой атмосферой. Это было место отдыха, но отдых здесь был строго дозированным, планируемым, как и всё в этом подземном городе. Даже искусственная природа подчинялась строгим законам эффективности и контроля.
Мы подошли к одному из патрульных и, немного неуверенно, задали вопрос о том, где можно перекусить. К нашему удивлению, вместо стандартного ответа или направления к ближайшему автомату с едой, патрульный снял шлем. Под ним оказалось молодое лицо с весёлыми, немного лукавыми глазами.
– Здравствуйте, – сказал он, улыбаясь. – Меня зовут Матвей. Вам нужно перекусить? На улице Барной есть несколько заведений.
Он достал из кармана планшет, на экране которого отобразилась карта подземного города с выделенным маршрутом. Матвей чётко и ясно указал нам дорогу к улице Барной.
– Хорошего дня, Варяг и Берислав, – сказал он, убирая планшет. – Удачи, парни.