Мы отошли на несколько шагов, прежде чем Варяг пробормотал:
– Откуда он знает наши имена?
– Я тоже об этом подумал, – ответил я. – Они все тут, походу, знают про всех.
Улица Барная предстала перед нами как большой, ярко освещённый туннельный проспект. Стены, облицованные светящимся искусственным камнем, создавали впечатление огромной, светящейся изнутри трубы. Лампочки, расположенные равномерно вдоль проспекта, усиливали этот эффект, создавая ощущение праздника или театральной сцены. Однако, несмотря на всю эту иллюминацию, улица была почти пуста. Лишь изредка проносились транспортные капсулы, да вдали виднелись одинокие фигуры, спешащие по своим делам. Создавалось впечатление, что большинство жителей Авроры находятся сейчас на работе.
Мы зашли в бар "Барбаросса". Название, выбитое на медной табличке над дверью, казалось немного нелепым в этом стерильном, технологичном мире. Внутри бар был пуст. Только у барной стойки, изготовленной из тёмного, полированного металла, сидел один мужчина. Он неторопливо потягивал какой-то напиток из прозрачного стакана, изысканно поднося к губам маленькие порции с помощью черных трубочки.
Бармен стоял спиной к нам, увлечённо наблюдая за проектором на стене. На экране транслировался какой-то подземный вид спорта – быстрые движения, резкие повороты, тусклый свет арены. Впечатление было такое, словно мы попали в декорацию к научно-фантастическому фильму, где действие будто застыло в ожидании. Тишина, прерываемая лишь тихим шуршанием палочки в руках одинокого посетителя и негромким гулом проектора, царила в этом странном, пустом баре, который, кажется, противоречил всей суровой функциональности подземного города.
За стойкой виднелись ряды бутылок с напитками, чьи этикетки были выполнены в строгом, монохромном стиле. На стенах висели несколько абстрактных картин, выполненных в тёмных тонах, которые, казалось, подчёркивали общую атмосферу уединения и спокойствия.
Воздух в баре был прохладным и свежим, с едва уловимым ароматом чего-то терпкого и пряного, возможно, специй или какого-то экзотического растения. Даже музыка, тихо играющая из невидимых динамиков, была необычной – какая-то электронная мелодия, больше напоминающая медитативный ритуал, чем развлекательную музыку. Всё в этом баре говорило о том, что это место не для шумных компаний и веселья, а скорее для раздумий, уединения и спокойного отдыха. В этом небольшом, почти скрытом от посторонних глаз заведении, чувствовалась какая-то тайна, некая загадочность, которую было интересно разгадать. Одинокий посетитель, по-видимому, являлся его естественной частью, как и негромкий гул проектора, транслирующего непонятный подземный спорт. Всё это создавало атмосферу интимности и сосредоточенности, необычную для такого механизированного и функционального города.
– Добрый час, парни, – сказал бармен, не оборачиваясь и продолжая смотреть на экран. – Чем могу быть полезен? Перекусить или выпить? Время как раз подходит для возможности… трёх стопок.
Мы переглянулись, не понимая ни слова из его приветствия. Некоторые фразы звучали как загадка. Взяв себя в руки, мы подошли к барной стойке и сели рядом с мужчиной, потягивающим напиток.
Бармен, наконец, повернулся. Он внимательно осмотрел нас с ног до головы, его взгляд был оценивающим и проницательным.
– Вы не местные, – констатировал он, с лёгкой усмешкой. – Вы случаем не с ПроИранских сетей?
Мы снова переглянулись, поражённые его вопросом.
– Нет, – ответил я, – мы… люди из бункера Оазис!
– Оооо… тогда секунду, – сказал бармен, и, развернувшись, скрылся за стойкой.
– Так, всё хорошо, – сказал бармен, возвращаясь за стойку. – Я просто должен был уточнить кое-какие детали. Так как у вас пока нет Цифры… – он сделал небольшую паузу, – …всё, что угодно к вашим услугам за счёт Союза.
И действительно, на панели барной стойки замигало и появилось цифровое меню. Выглядело оно довольно аскетично и функционально – никаких изысканных картинок или описаний. Меню было скудным, что неудивительно, учитывая расположение бара и его специфику.
Из еды в основном это были энергетические батончики разных вкусов (яблоко, орех, шоколад), каши быстрого приготовления (овсяная, кукурузная, рисовая, картофельная), небольшой выбор салатов, а также подобие мясных продуктов. Всё выглядело функционально и не слишком аппетитно.
Из напитков выбор был несколько разнообразнее, хотя и не блестал изысками:
Хмель темный на экране отобразилась фотография тёмного, густого напитка. Судя по изображению, это было что-то вроде крепкого, тёмного пива.
Хмель светлый более светлый напиток, вероятно, светлое пиво или эль.
Самогон прозрачной жидкости в грубой кружке наводила на мысли о чём-то достаточно крепком и, возможно, грубоватом на вкус.
Водка классика жанра – прозрачная жидкость в небольшом графине.
Винный напиток фотография показывала мутноватую жидкость красного цвета. Вино, скорее всего, из искусственно выращенных ягод или фруктов, что судя по общему виду, не отличалось особой изысканностью.