– ОРИО – это не просто корабль, это самодостаточная экосистема. Вы… вы были найдены на Земле во время… определённого инцидента. Ваше спасение было… сложной процедурой. Ваши тела были серьёзно повреждены, но благодаря нашим технологиям мы смогли восстановить вас. Процедура включала в себя удаление повреждённых тканей, генетическое восстановление и… имплантацию некоторых устройств. Вот почему у вас нет ран, и почему у вашего товарища произошёл такой инцидент. Чипы, о которых я говорил, являются частью системы безопасности, предотвращающей агрессию и позволяющей управлять состоянием организма в экстремальных ситуациях. Понимаете?
– Определённого инцидента, – подумал я вслух, – вооружённый конфликт у них так называется.
– На ОРИО попадают раненые, пленные, тяжело больные люди и машины с других кораблей Солнечной системы, – продолжил Титоф, словно читая мои мысли. – Биоматериал и следовательская деятельность… – он сделал паузу, его взгляд стал ещё более проницательным. – Мы должны понять вашу суть и готовы ли вы к нашему обществу, – с едва заметной ухмылкой сказал он.
В этот момент за его спиной показался объект, напоминающий что-то среднее между человеком и отлично сформированной машиной-роботом. Существо имело почти человеческую фигуру, но его кожа отливала холодным металлическим блеском, а движения были плавными и неестественно точными. Оно издало серию слов на непонятном языке, с металлическим, искуственным голосом, что-то сообщив Титофу. Не поворачиваясь, существо, словно растворяясь в воздухе, попятилось назад и исчезло за зеркалами, бесшумно как и появилось.
Титоф повернулся к нам, его лицо приняло задумчивое выражение.
– Интересно… – тихо пробормотал он, словно сам себе. – Теперь… давайте вернёмся к вашим вопросам. Что вы хотите знать?
Мужчина с тёмными волосами уже очухался и спокойно сел на свою кровать, словно ничего и не было. Он выглядел немного растерянным, но без каких-либо признаков боли или страха.
– Долго нас тут будут держать? – спросила рыжеволосая девушка, её голос всё ещё дрожал от пережитого.
– Вы гости в нашей системе жизни, – сказал Титоф, и его голос звучал так же спокойно и бесстрастно, как и прежде. – А то, на сколько вы с нами задержитесь, зависит от вас самих и от вашего поведения, – он посмотрел на сидевшего после конвульсий мужчину, его взгляд был проницательным и оценивающим.
– Если вы говорите, что мы гости, то зачем вы сперва пытаетесь нас убить на Земле? – спросил я, не сдержавшись. В моей голове крутились вопросы о том, что произошло, и почему мы здесь.
– Это вопрос очень сложный, – ответил Титоф, – и пока вы не готовы к ответу, вы скорей всего не поймёте. Ответ будет позже. А пока вам надо поесть. Потом мы встретимся с вами снова.
Через зеркальную дверь, словно призраки, один за другим заехали маленькие роботы с подносами, на которых находилась еда. Аромат был странным, незнакомым, но аппетитным. Титоф, не сказав больше ни слова, удалился, оставляя нас наедине с этой странной, новой реальностью и едой, подающей надежду на хоть какое-то восстановление сил после произошедшего. Мы переглянулись, не зная, чего ожидать дальше. Тайна оставалась, но голод был реальностью, и сейчас, казалось, это было самым важным.
На мое, и не только мое, удивление, еда была приятной на вкус. Нам принесли хрустящие картофельные запечёные палочки, пышную булку с котлетой, наполненную так же помидорами и огурцами, сверху – на ней красовался значок в виде буквы «М». «Наверное, свои фабрики», – подумал я, отпивая освежающий апельсиновый сок.
Пока мы ели, состоялся наш первый настоящий диалог с товарищами по несчастью, выжившими.
Рыжеволосая девушка представилась Надеждой, медицинским санитарным врачом роты экстренной эвакуации штурмовой дивизии. Как она объяснила, настолько серьезная бойня случилась впервые за четыре года. До этого все ограничивалось прилётами и редкими перестрелками, и её роту трогали очень редко.
Темноволосый мужчина долго приходил в себя после конвульсий, но, наконец, сказал, на одном выдохе: «Зямсков Петр». – «Но для вас просто Зяма».
Надежда рассказывала о своей работе, Зяма что-то бормотал о своих людях, а я пытался понять, что может значить этот странный логотип «М» на булке.
Я, конечно, рассказал и о себе, своей жизни до… инцидента. Но я решил уточнить, где служил Зяма, но он, как мне показалось, начал юлить.
– Там, где я служил, никто уже не служит, – сказал он, запихивая в рот кусок булки.
– Как это понимать? – подхватила разговор Надежда.
– Да так и понимать, – ответил Зяма с какой-то грубостью.
– Мы не хотим тебя доставать, – ответил я, стараясь смягчить тон. – Мы просто хотим стать более открытыми друг для друга.
Он замолчал и с минуту молча жевал булку, а потом его голова поникла.
– Надежда уже всё сказала, – промолвил он тихо, – это была большая мясорубка… И если вы, ребята, там оказались уже при самой развязке, как прикрытие к отступлению… то для меня этот ад был уже шестой день. Я не должен был тут оказаться…
– Почему? – удивлённо спросила Надежда.