– Да потому что… все мои парни остались лежать там… И там… мое место… – он не смог договорить, голос его прервался, и он уткнулся лицом в поднос, словно пытаясь спрятаться от своих воспоминаний. Тяжёлое молчание повисло в воздухе, прерываемое лишь тихим хрустом булки, которую он всё ещё продолжал жевать, не поднимая головы. Мы поняли, что затронули слишком болезненную тему, и оставили его в покое, каждый погружаясь в свои мысли.
После некоторого молчания, прерываемого лишь тихим шуршанием пакета из-под картофельных палочек, Зяма продолжил, его голос был тише, чем прежде, но в нём чувствовалась всё та же горечь и боль.
– Мне всё равно не понятно… Почему? За столько времени, за столько лет войны… Я всегда думал, что мы воюем с роботами, дронами, ракетами, всякой вооружённой техникой и малой разведывательной кучкой людишек… И вот – хоп! – а тут оказывается, есть люди и их миллионы… Как это понимать? Ни одного пленного за все годы войны… Ничего…
Он снова замолчал, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел перед собой поле боя, слышал звуки выстрелов и крики умирающих. Надежда положила ему руку на плечо, молча выражая свою поддержку.
– Может, они были… невидимы? – предположила она тихо, стараясь не нарушить тяжёлое молчание, которое царило вокруг. – Может, использовали какие-то технологии маскировки? Или… может, это были не бойцы регулярных войск, а… ну кто то еще?
Зяма покачал головой.
– Не знаю… – пробормотал он. – Не знаю, как это возможно… Сколько всего нам не рассказывали… Сколько всего мы не знали…
Зеркальная дверь бесшумно скользнула в сторону, и в комнату вошёл седоволосый мужчина крепкого телосложения. На нём была потертая кожаная куртка и шляпа, похожая на ковбойскую. Выглядел он как человек, повидавший многое.
– Солнечных дней всем, – сказал он, его голос был низким и немного хрипловатым, но приятным. – Я сотрудник Фонда Быстрых Решений.
Земсков Пётр он же командир батальона штурмового отряда «Вихрь». Я так понимаю, это вы… – он пристально посмотрел на Зяму. Его взгляд был внимательным, проницательным, словно он пытался оценить состояние Зямы , прочитать его мысли.
– Тогда прошу пройти за мной, – сказал сотрудник Фонда Быстрых Решений, его голос был твёрдым, но не угрожающим. – У нас с вами отдельный, важный разговор. И давайте только без резких движений, чтобы на вас снова не обрушилась конвульсия.
Зяма усмехнулся – горькая, усталая усмешка человека, который уже ничего не ожидает. Он встал и, не говоря ни слова, прошёл через зеркальную дверь. Следом за ним, ни слова не говоря, ушёл и сотрудник Фонда Быстрых Решений.
Больше я Зяму не видел.
Прошло двое суток. Мы с Надеждой существовали в режиме ожидания: ели, спали, болтали и ходили в уборную. Время тянулось медленно, наполненное напряжённым ожиданием. Мы пытались вспомнить всё, что произошло, но пробелы в памяти, пустоты, словно дыры в пространстве-времени, никак не заполнялись.
На третий день пришёл Титоф. А за ним – два робота, похожих на блестящих, безликих охранников. Он лишь спросил:
– Как вы себя чувствуете?
Но не дождавшись ответа, нетерпеливо сказал:
– Ну и отлично.
Роботы бесшумно, как призраки, подкатили к нам какие-то контейнеры.
– Переоденьтесь в эти вещи, – сказал Титоф, указывая на контейнеры. – Они как раз под вас. И пойдёмте прогуляемся по ОРИО.
В контейнерах находились аккуратные комплекты одежды: удобные, практичные, в нейтральных тонах. Мы переоделись, чувствуя себя немного странно – словно актеры, готовящиеся к выходу на сцену. Вопросы витали в воздухе, предвкушение смешивалось с тревогой. Мы молча последовали за Титофом и его металлическими спутниками, оставляя позади тесную комнату, ставшую для нас временным убежищем.
Мы вышли из комнаты и оказались в длинном, светлом коридоре, стены которого были отделаны каким-то гладким, светящимся материалом. Я невольно задал вопрос, который меня мучил:
– Так это… не тюрьма?
Титоф рассмеялся, лёгкий, непринуждённый смех, который совсем не соответствовал тому, что я ожидал.
– У нас нет тюрем, – с легкостью ответил он. – Как вы помните, любую агрессию мы можем успокоить встроенными чипами. Это… более эффективный метод, чем заключение.
Мы вышли из здания, и передо мной открылась такая картина, что я на мгновение потерял дар речи. Перед нами предстал огромный город, полностью пропитанный зеленью и солнечным светом. Высотные здания, словно выросшие из самой земли, были соединены между собой переходами, мостами и воздушными трассами. Верхняя часть этого космического города была полностью из стекла, пропускающего не только свет, но и, казалось, сам воздух, наполненный невероятной лёгкостью и свежестью. Сады и парки пронизывали город, словно зелёные жилы, деревья с необычными листьями достигали невероятной высоты, а цветы самых невероятных форм и расцветок радовали глаз.