Чем ближе мы стали приближаться, тем отчетливее становились голоса людей. – Вспышка справа! Ложись! Боевой дрон – огонь! Тащи снаряды! – кричали, перекрикивая друг друга. Воздух вокруг нас наполнился хаосом. Это было не просто сражение, это было месиво из взрывов, криков, отчаянных воплей и рёва двигателей. Оказавшись возле наших, мы бросились на помощь. Оттаскивали раненых, подавали боеприпасы, оказывали первую медицинскую помощь, и стреляли в ответ на вражеский огонь. Взрывы и выстрелы сливались в единый, нескончаемый грохот. Справа, слева, спереди – непрерывный ад. Рядом с нами падали люди, стонали, кричали. Была только кровавая суета, где каждый был брошен в адские круги войны. Наш небольшой отряд, словно песчинка в огромном водовороте, пытался удержаться на плаву, помогая тем, кто нуждался в помощи, и стреляя, когда было нужно. Всё вокруг, словно ужасная ирония судьбы, было залит кровью и отчаянием. Другие роты помогали медицинским работникам, организуя эвакуацию раненых, всё было в огне и дыму, время остановилось.
Враг, словно надвигающаяся туча, нависал над нами. Ежеминутно над нашими головами мелькали дроны, беспилотники, самолёты, или проносились ракеты. Линии фронта не было. Была лишь массированная атака с воздуха, на которую мы могли ответить лишь выстрелами в воздух по их летающим объектам. Стрельба наших орудий напоминала беспорядочный фейерверк, но это был отчаянный крик о помощи, о сопротивлении. Воздух гудел от рёва двигателей и свиста пролетающих мимо ракет. Земля дрожала от взрывов и наших ответных выстрелов. Наш огонь, по сравнению с их мощью, был лишь слабым отголоском, но и он, хоть и безуспешно, но мешал, заставляя врага искать более незащищённые места. Мы чувствовали себя беспомощными, уязвимыми мишенями в безжалостном, невидимом небе. Каждый взрыв, каждый пролетающий мимо самолет, каждое замирание сердца от ожидаемого удара – всё это было частью этого кровавого ада. Каждая секунда была на счету, каждый вздох – тяжёлым, каждый выстрел – последней надеждой в безвоздушном пространстве. Все вокруг было окутано смертельным страхом, и это чувство не покидало нас ни на секунду.
Меня кто-то толкнул в спину, крикнув – Продвигайся дальше! Не стой как камень! Там впереди ещё есть раненые. Надо им помочь! Пошли! Пошли! Толчек был резким, но я не обратил на это внимания, повинуясь импульсу, заложенному в крови. Волна адреналина пронзила меня. Я кинулся вперёд, не раздумывая, не оглядываясь. Перед глазами мелькали лишь ошмётки разрушенного мира, лица людей, искажённые болью и ужасом. Повсюду слышались стоны и крики, переплетавшиеся с грохотом взрывов и свистом пуль. В воздухе висели клубы дыма и запахи крови и горелого металла. Мы двигались вперёд, словно муравьи, зажатые в тисках стихии. Движение было механическим, неконтролируемым, по большей части бессознательным. Но в каждом из нас горела искра человечности, которая подталкивала нас вперёд, к тем, кто нуждался в помощи.
Я услышал крик командира – Держать оборону! Не отступать! Сейчас подтянется наша артиллерия! Как только он это закончил, с тыловой части нашей стороны раздались залпы. В воздух взвились снаряды, разлетевшись в стороны, поражая вражеские воздушные машины. В небе началась какая-то невообразимая буря. Это был не звездопад, а настоящий, беспощадный дождь из вражеских воздушных машин, превративший небо в огненное полотно. Вспышки и клубы дыма заполнили всё пространство. Но нас по-прежнему обстреливали сверху, словно обстреливали стадо. Разрывы бомб и ракет, взрывы самолетов – всё сливалось в одну оглушительную симфонию смерти. Звук рвущейся на части стали и выкрики смертельно раненных заглушал разум и застилал глаза.
Я увидел раненного милитариста, лежащего на земле, и просящего о помощи. Подбежав к нему, я попытался вколоть ему обезболивающее, чтобы хоть как-то облегчить его страдания. В этот момент командир начал кричать« – Пока наша артиллерия работает, начинаем отходить понемногу назад. Не прекращая вести огонь по врагу! Я не мог бросить раненого. Попытался закинуть его на спину, но он был слишком тяжёлый. Мышцы живота и спины напряглись до предела. Я почувствовал, как он вцепился в мои плечи, его дыхание, прерывистое и хриплое, обдавало моё лицо. Боль в мышцах отдавалась во всё тело. Мышцы сжимались и разжимались в мучительных судорогах. Справившись с этим, я начал медленно, осторожно поднимать его. Мой разум был словно затуманен, в голове был хаос из криков, взрывов и звуков борьбы. Я чувствовал себя бесполезным, с каждым шагом, с каждой секундой, я чувствовал, что моя сила иссякает.
Наши все дальше и дальше отходили назад, в какой-то момент, возле меня, со спины, где висел раненый, раздался взрывной хлопок. Я почувствовал удар, словно меня сбросило с обрыва. Мир вокруг померк, и я потерял сознание.
Где-то в подсознании я слышал голоса – Брось, брось его, ему уже не помочь. Скорей отходим! Потом мой разум померк.