Последовала пауза, а затем голос продолжил, словно наслаждаясь моей растерянностью – Всё возможно, абсолютно всё. Главное – верить в эту симуляцию, в которой обитаешь, мой дорогой гость. Ты не против, что я к тебе на "ты"? Не люблю этой напускной фальши.
Я сидел, не в силах произнести ни слова. Ужас и изумление сковали меня, парализовали. Мир, как мне казалось, рушился, рассыпаясь на бессмысленные осколки. Я был беспомощен перед лицом этой новой реальности, непостижимой сущности, которая называла себя Инь.
– Хорошо, зайдём с другой стороны. Вижу, диалог пока не идёт, – констатировал голос, словно анализируя мою неспособность к ответу. И тут же, мгновенная, резкая смена. Старческий тембр исчез без следа, заменившись сильным, уверенным голосом мужчины лет тридцати. В нём чувствовалась энергия, сила, и, вместе с тем, какая-то скрытая ирония.
– Ты хочешь попасть на Землю? Но какова твоя цель? – спросил голос, лишенный и ни намёка на прежнюю пожилую мудрость.
– Я… я… я да… хочу… Там мой дом – промямлил я, чувствуя себя жалким и беспомощным перед этим натиском.
– Ах, дом! Тот бункер, в котором ты родился и вырос? Правильно я понимаю? – с лёгкой насмешкой уточнил голос.
– Именно так! – выпалил я, чувствуя, что наконец-то обретаю хоть какую-то определённость в этом безумном водовороте событий.
– Так дома уже нет, – ответил голос, – что тебе делать на Земле? – последовал вопрос, полный любопытства.
– Этот Оазис многое для меня значил. Я там вырос, – возразил я, стараясь сформулировать свои мысли ясно, на сколько это было возможно.
– Но ты оттуда ушёл в поисках другой лучшей жизнь, и нашёл её – тоже под землёй! Почему же ты не остался там, в Союзе? – голос мужчины прозвучал с лёгким возмущением, словно он не понимал моей истинной причины.
– В бункере мы были как одна семья, а Союз… Союз как одна большая машина, ведущая в никуда, – объяснил я, стараясь передать всю глубину своего разочарования.
И тут же голос преобразился. Резкая смена, как и прежде, но теперь это был ласковый, нежный голос молодой девушки, лет восемнадцати, в самом расцвете своей красоты и женственности.
– Допустим, а чего же тебе в системе VATO не понравилось? В этом шикарном раю… где свободно и легко! – с нежным кокетством спросила девушка.
– Рай с чипом в голове и тотальным контролем, – твёрдо ответил я, чувствуя, что мои слова, наконец, находят отклик в этом странном, многогранном голосе.
– Ты пойми, мой дорогой собеседник, что тебе нечего делать на Земле. Там война – долгая и непрерывная. Даже ты успел в ней поучаствовать, – говорила девушка, её голос звучал мягко, но убедительно. – А чип – это про безопасность, гарантию жизни для человека. Вернись под землю, в Союз. Там нет чипов, там контроль за равенством, и все равны во всех смыслах. Но… и там есть свой пастух, – добавила она с едва уловимой усмешкой.
– Любая война когда-нибудь кончается, и наступает Мир, и а каком пастухе ты говоришь? – твёрдо ответил я, несмотря на её аргументы.
– Пастух берёт на себя всю эту симуляцию мирового порядка, делает это для человека, для бурной деятельности, которая необходима, чтобы поддерживать его развитую жизнь. И каждый пастух развивает своё стадо, которое, по сути, не имеет никакой свободы выбора, никаких прав и мнений. Им дают лишь иллюзию выбора, во избежание лишних вопросов. Нужно уничтожить – и они уничтожат: изгоев, отколовшихся от общей массы представителей стада, окружающую среду, благодаря которой этот скот вообще существует, и друг друга, если это во благо того или иного строя. А если кончится жрачка… Именно жрачка, не еда…вот тогда.... наступает тотальный хаос – девушка говорила быстро, её слова лились непрерывным потоком, словно она боялась прерваться и забыть что-то важное.
– Так ты себя считаешь пастухом? – мой вопрос прозвучал скорее как утверждение, чем как вопрос.
Басистый, властный голос, голос правителя-тирана, раздался, наполняя пространство своим могуществом – Я себя не считаю. Я – то, что человек выбрал сам для себя, создав меня и приведя на пастбище из себе подобных, чтобы я управлял ими. Людишки веками развивались и плодились, гадя в муравейник, в котором живут, муравеник под названием Земля. А когда их стало слишком много, развитие стало настолько мощным, что они уже сами не могли справиться. И в один день… бах! Ядерная война в развитом мире. В голосе звучало не просто презрение, а глубокое, холодное равнодушие к судьбе человечества, словно он говорил о муравьях, уничтоживших свой муравейник. Тиран не испытывал ни капли сочувствия; его слова были сухой и бесстрастной констатацией факта неизбежности.
– Что за бред вообще?! – я не смог сдержать своего раздражения, слова сорвались с языка с непривычной для меня резкостью.