Выход в открытый космос был волнующим и немного пугающим. Черная бездна, усеянная звездами, окружала мой корабль. Следующая остановка – Нью-Марс, и мысль о дозаправке топливных баков теперь стояла передо мной острой необходимостью. Как я это сделаю? Пока что у меня не было четкого плана. На Нью-Марсе, скорее всего, мне понадобится пройти процедуру идентификации, возможно, доказать, что мой корабль не несет угрозы. Будут ли меня проверять на наличие оружия?
Нью-Марс – это крупная космическая станция, скорее всего переполненная представителями различных космических корпораций. Вероятнее всего, там действуют жёсткие правила и законы, а безопасность обеспечивается вооруженной охраной.
Полёт от Фобоса до Нью-Марса, действительно, был коротким – всего пара часов. Но эти часы стали для меня временем напряжённой работы мысли. Мне необходимо было разработать план, как незаметно приземлиться на Нью-Марсе, миновав все формальности и проверки, и, что ещё сложнее, заправить топливные баки на полную имея те байты которые мне выдали еще на Глизе. Ситуация была критической: без топлива я был бы беспомощен в открытом космосе.
Мой корабль был стареньким, замаскированным под транспортное судно, но это не гарантировало мне безопасности. На Нью-Марсе действовала строгая система контроля, включающая сканирование, идентификацию и проверку всех прибывающих кораблей. План, который я начал выстраивать в голове, строился на самоотверженности и импровизации.
Риск был колоссальный, но у меня не было другого выбора. Нью-Марс раскинулся передо мной во всей своей мощи – гигантская вращающаяся станция, сверкающая огнями и пронизанная сетью трасс для космических кораблей. Найти неохраняемую зону казалось невозможным, но я надеялся на удачу и знание некоторых уязвимых мест станции, которые я нашёл в зашифрованных файлах с Фобоса.
Я снизил скорость, переведя корабль на ручной режим. Система автоматического пилотирования отключена. Мой пульс учащался. Я старался избегать основных трасс, держась в тени более крупных кораблей. Монитор показывал приближение к предполагаемой зоне посадки – заброшенному сектору на внешней стороне станции, по данным со старых карт, используемый для временного хранения грузов.
Приземление было невероятно сложным. Поверхность была неровной, и я чудом избежал столкновения с обломками старой техники. Корабль слегка затрясся при посадке, но, к счастью, остался цел. Я выключил двигатели, заглушил звук и погрузился в темноту. Тишина была напряженной, прерываемая лишь шипением системы охлаждения.
Теперь, когда я приземлился, началась вторая, не менее сложная часть операции – заправка. Без байтов это было почти невозможно. В темноте я смог разглядеть старый, заброшенный топливный терминал. Его оборудование выглядело устаревшим, но, возможно, ещё функционировало. Оставалось только надеяться, что системы безопасности здесь были неактивны, и риск быть обнаруженным был не столь велик.
Это была игра в кошки-мышки с судьбой. Одно неверное движение – и всё могло пойти наперекосяк. Сердце бешено колотилось, а руки дрожали, но я знал: отступать некуда.
Приблизившись к топливному терминалу, я с надеждой взглянул на индикатор объемов топлива. Цифры на дисплее застыли на нуле. Пусто. Абсолютно пусто. Все мои усилия, весь риск, всё напряжение последних часов оказались напрасными. Я зря приземлился здесь. Этот заброшенный терминал оказался бесполезен. Глухое чувство разочарования навалилось на меня. Мои шансы на спасение стремительно таяли.
Воздух вокруг сгустился от тяжести ситуации. Я облокотился на холодный металл терминала, чувствуя, как остывает моя надежда. Теперь нужно было срочно искать новый выход из этой ситуации, и чем быстрее, тем лучше. Время работало против меня, а мои запасы топлива стремительно приближались к критическому минимуму. Оставалось лишь искать новую, более опасную, но необходимую стратегию. Перед глазами проносились разные варианты – от поиска контактов среди преступных элементов Нью-Марса до отчаянной попытки взломать другие, охраняемые терминалы.
Внезапно, ослепительный луч проектора ударил мне в глаза. Я не успел среагировать. Резкая, острая боль пронзила шею – тончайшая игла, почти незаметная, но действовавшая мгновенно. Мир вокруг закружился, поплыл, и яркий свет превратился в тусклое, размытое пятно. Мышцы стали ватными, ноги подкосились, и я рухнул на холодный пол, теряя сознание. Последнее, что я почувствовал, – это тяжесть опускающихся век, и затем – темнота, глубокая и бездонная, поглощяющая меня целиком.
Система безопасности Нью-Марса, словно гигантский, всевидящий глаз, уже ждала меня на всех посадочных площадках. Мои тщательно продуманные, а на деле – отчаянные планы, были прочитаны, перехвачены, нейтрализованы. Каждый мой возможный маршрут, каждая попытка незаметно приземлиться были учтены, превращая мои действия в заранее обреченное представление. Я был пойман в ловушку, загнан в угол.