– Я работал с утра до вечера, с короткими перерывами на еду и сон. Семью, как и многие другие, не заводил. Жил свободной жизнью, свободой от системы. Работа, еда, беспорядочные связи… Поиск себя… Это был такой период… лёгкие наркотики, потом алкоголь… Здоровье начало сдавать… В 49 лет меня перевели сюда… на Фобос… чинить эти проклятые мусорные краны… Но и здесь меня надолго не хватило… – Он снова замолчал, взгляд его устремился в пол, словно он заново переживал все эти годы, всю свою сломанную жизнь. В его словах не было жалости к себе, скорее, признание фактов, горькое принятие своей судьбы. Он показался мне удивительно честным, в нём не было ни фальши, ни показного сожаления. Это был человек, который прожил сложную жизнь, жизнь, полную взлётов и падений, и в итоге оказался сломленным системой, брошенным на свалку, вместе с остатками цивилизации. Но даже в этом состоянии, он сохранил в себе искру надежды, готовность помочь.
Он помолчал немного, собираясь с мыслями, затем неожиданно произнес, его глаза блеснули:
– Я вижу… что из тебя вытряхнули этот… сучий чип… А значит… ты можешь… – Он оборвал фразу на полуслове, словно не желая говорить лишнего, или же просто не имея возможности подобрать нужные слова. Не спрашивая моего разрешения, он резко открыл двигательный отсек, и его фигура исчезла в глубине тёмного отсека.
Его движения были точными, уверенными, достойными опытного профессионала. Он словно растворился в работе, его руки работали быстро, точно и методично. Я видел, как он проверяет электронные схемы, прощупывает провода, используя какой-то самодельный прибор, напоминающий миниатюрный осциллограф. В его глазах горел огонёк, оживление, страсть к работе, которая, казалось, искореняла в нём все следы уныния и отчаяния. Он бормотал что-то себе под нос, объясняя свои действия.
Спустя некоторое время, он выпрямился, его лицо было покрыто тонким слоем пыли и копоти, но глаза светились удовлетворением.
– Проблема в системе управления… – произнес он, его голос был уверенным. – Это старый дефект… – Он показал на небольшую, поврежденную микросхему. – Повреждена цепь обратной связи. Нам нужна замена… К счастью, я могу спаять
Его решения были быстрыми и решительными, основанными на глубоком понимании работы двигательной системы. Он не просто чинил, он анализировал, искал причину поломки, а не просто устранял следствие. Он работал словно человек, посвятивший свою жизнь этой работе, человек, который знал её до мельчайших деталей. Я наблюдал за ним, завороженный его умением, его профессионализмом.
В какой-то момент он, негромко что-то пробормотав, нажал на пусковую кнопку. И случилось чудо. Вся система ожила, словно ей действительно дали вторую жизнь. Главный двигатель заурчал, набирая обороты, вибрация прошла по всему корпусу корабля. Я почувствовал прилив адреналина, смешанный с невероятным облегчением. Мы сделали это.
Но в тот же миг вдали послышался глухой, нарастающий рев моторов. Это была тяжёлая техника, приближающаяся с угрожающей быстротой. Системы безопасности Фобоса сработали. Главное управление получило сигнал о моем местонахождении, меня вычислили. Теперь меня ждала неминуемая расправа.
Человек в лохмотьях, увидев приближающуюся технику, только улыбнулся, его лицо приняло спокойное, даже умиротворённое выражение.
– Дай мне автомат, – сказал он, его голос был ровным, без всякой паники. – Один у меня уже есть… я забрал у того… робота… А сам взлетай… не теряй времени… Я их отвлеку… Я хочу погибнуть… Понимая… что смог… в конце… хоть кому-то реально помочь…
Его слова звучали спокойно, но в них чувствовалась цельность, готовность к самопожертвованию.
Он выскочил из отсека, словно пружина, и с силой хлопнул меня по плечу, жестом подгоняя. Его рука легла на моё плечо с такой силой, что я чуть не пошатнулся.
Пока я спешно запускал взлётные двигатели, он стоял на посадочной площадке, неподвижный, словно статуя, в ожидании неминуемого. Появление техники внушало ужас: бронированные машины, вооруженные до зубов, выгружали людей в чёрной униформе. Были видны блестящие стволы автоматического оружия. И тогда он открыл огонь. Две руки одновременно, две короткие очереди, с точностью опытного солдата, он расстреливал приближающихся солдат, защищая меня, давая мне возможность взлететь. Мой корабль, набирая скорость, начал отрываться от поверхности Фобоса. Я почувствовал облегчение, смешанное с ужасом. Оторвавшись от поверхности, я посмотрел в иллюминатор. Последнее, что я увидел, был человек в лохмотьях, окружённый огнём, целью для множества стволов. Его силуэт, огненный и маленький, исчез в облаке дыма и вспышек. Он боролся до конца, беря на себя огонь, давая мне шанс на спасение.