Я попросила камеристку принести воды, вымыла руки и достала тонкие, не толще волоса, иглы, аккуратно пришпиленные к чистому куску ткани.
«Как хорошо, что она спит». Обычно пациенты из Империи, незнакомые с этим видом лечения, нервничают или отказываются от помощи. Выбрав точки, я поставила иглы, время от времени их подкручивая.
Чуть позже я проверила пульс у Амелии, убедилась, что ее состояние улучшается, извлекла иглы и попросила камеристку присмотреть за ее госпожой.
Шимус, который в начале воспринимал меня скептически, теперь явно стал мне больше доверять. Думаю, я спасла не только его карьеру, но и жизнь. Вернее, скоро спасу, как и две жизни. Я очень надеялась на это.
Что ж… надо было дожить до утра.
Как интересно складывается жизнь! Я довольно часто применяла иглы в своей практике, особенно в Рэнсе. Тот самый первый встреченный мною сид, которого я вылечила, тоже был исцелен не только благодаря моей Силе, но и иглами.
Если бы не господин Ли и его обучение… Надо было устроить ему ритуал поминовения, но я не знала, где здесь можно купить хинских бумажных денег для поминального возжигания. В Ламаре было не так уж много выходцев из мира Хины.
И… кое-кто еще нуждался в том же самом. Но я не хотела провожать его, как мертвеца. Я только хотела, чтобы он жил. Жил, несмотря ни на что.
Все варианты, которые я обдумывала… Даже если он никогда не встретит меня, даже если эта реальность перестанет существовать и Ламара падет. Я хотела, чтобы он был жив.
Мне выделили небольшую комнатушку рядом с покоями наследницы. Подозреваю, что это была комната прислуги или той самой камеристки.
Я не замедлила воспользоваться представившейся возможностью и, не раздеваясь, а только сбросив туфли, прилегла на кровать и забылась тревожным сном до утра.
Мне снилось, что я на вершине мира, там, где небо встречается с землей. Облака стелились так низко, что почти касались травы.
Я сидела, прислонившись спиной к корням гигантского дерева. Сверху упала тяжелая капля, и я подняла лицо наверх. Гигантский ствол, покрытый корявой и потрескавшейся корой и поросший множеством лиан и вьющихся растений, вздымался к небесам, а крона скрывалась где-то в облаках. Сверху свешивалась пара ветвей, усеянных красными плодами.
Рот мой вдруг наполнился слюной, и я, как ребенок, протянула руку наверх, хотя знала, что не дотянусь. Но дерево, как живое, в ответ на мою безмолвную просьбу опустило вниз ветви, усыпанные спелыми яблоками.
Я сорвала один из плодов и впилась в сладкую мякоть. Кожица треснула, и сладкий сок побежал у меня по подбородку. Никогда и нигде я не ела ничего более вкусного.
— Спасибо, — поблагодарила я дерево, которое было так любезно, что уронило на землю у моих ног еще одно яблоко. Я подняла его и вытерла от грязи о подол платья.
Что это? Где я? Я встала и огляделась вокруг. Вдруг я услышала топот копыт и звук охотничьего рога.
Из тумана, пронизанного золотыми лучами солнца, прямо передо мной выскочил огромный кабан. Его налитые кровью глазки смотрели угрожающе, влажный пятачок подергивался, а густая черная щетина лесного жителя топорщилась во все стороны.
Животное было настолько крупным, что его морда находилась на уровне моего лица. Торчащие вперед клыки секача были угрожающе направлены в мою сторону… Даже на расстоянии в несколько футов я чувствовала исходящий от зверя запах. Я испуганно выдохнула.
Неожиданно в воздухе просвистела стрела и воткнулась прямо под холку кабана. Зверь сделал еще пару шагов и, обдав меня тяжелым дыханием, упал к моим ногам, испуская дух. Его тяжелая голова лежала около у моих ступней.
Из тумана показался мужчина в сопровождении двух крупных охотничьих собак, похожих на волкодавов, которых выращивают овцеводы.
— Я вовремя. Этот вепрь любит человечину, — рассмеялся охотник, просовывая руку под тетиву и закидывая лук на плечо.
Я разглядывала мужчину, и он казался мне смутно знакомым. Быть может, в его внешности мне почудился некий собирательный образ перворожденного? Признаки высоких рас налицо.
Высокий, статный, с длинными светлыми волосами, заплетенными для удобства в косу, и одетый в серо-зеленый костюм следопыта, он был похож одновременно на ильва, и на сида. Уши его, впрочем, были обычной формы, а кожа не сияла.
Казалось, у него не одно, а множество лиц. Почему-то я никак не могла запомнить черты его лица: как только я отводила взгляд, они тут же стирались из памяти.
— Приветствую вас. Кто вы, господин? — спросила я и на всякий случай поклонилась.
Представляться я не стала, а он не спрашивал. Кто знает, что это за человек. Да и человек ли? В этом странном месте, как подсказывал мне внутренний голос, не было места для простых смертных. В таком случае, что здесь делаю я?
— Ты знаешь, кто я, — ответил он и снова улыбнулся, как старой знакомой. — Угостишь меня?
