– Ее там нет, – заявила Элиз, едва я повернулась к лестнице.
– Что?
– Ваш отец повез ее смотреть, как желтеют листья.
«Что?!»
– А… Я просто думала…
– Давайте пройдем на кухню. Я как раз сварила кофе, и еще осталось немного яблочного пирога.
Я прошла за ней на кухню и села возле столика, стараясь понять, что происходит. Я-то думала, меня пригласили повидать маму, но, судя по всему, ошиблась.
– Мне не нравится, что вы в ссоре с отцом, – начала Элиз. – И не могу отделаться от чувства, что отчасти тут есть и моя вина. Я вовсе не собиралась создавать проблемы, и мне очень-очень жаль, что так вышло.
Я кивнула, не зная, что ответить.
– Мне тоже очень жаль, – наконец сказала я, осознав, что это и в самом деле так.
– Вам вовсе не за что извиняться, – успокоила меня Элиз. – Вы наверняка были потрясены, поняв, что ваш отец и я… ну, вы понимаете. Поверьте, я вовсе этого не планировала. Просто так случилось. Вик был очень одинок, да и, честно говоря, я тоже…
– Ясно, – перебила я, не желая слышать подробности и отчаянно стараясь проявить великодушие. – Просто…
– Не нужно ничего объяснять. – Элиз налила мне чашку кофе, добавив ровно нужное количество сливок и сахара, и подвинула вместе с блюдцем ко мне, а сама опустилась на соседний стул. – А потом вы нашли ее серьги…
– Я не планировала устраивать обыск. Просто увидела у вас в шкафу мамину блузку и…
– Боже! – перебила Элиз. – Неудивительно, что вы решили, будто я подворовываю. Нет. Я увидела, что эта блузка валяется мятая в шкафу вашей мамы и унесла ее вниз, чтобы погладить. Просто не успела повесить обратно. Ах вы, бедняжка. Это все объясняет.
Я пила кофе, не зная, что делать дальше. Понять причину происходящего – одно дело. Позволить этому продолжаться – совершенно другое. Как мне казалось, Элиз никак не может продолжать ухаживать за мамой и при этом спать с отцом.
– Я понимаю, что больше не могу здесь работать, – сказала она, словно прочитав мои мысли. – Уже начала собирать вещи.
Я кивнула.
– Отец в курсе?
– Еще нет.
– Не знаю, что и сказать. Мне очень жаль, что все вышло именно так.
– Я все понимаю. Поверьте.
Элиз медленно встала, подошла к раковине и открыла шкафчик под ней. Оттуда она достала прозрачный пакет и положила его на стол передо мной. Внутри лежали все украшения моей мамы.
– Это должно быть у вас, – сказала Элиз. – На всякий случай. Вдруг следующая сиделка окажется не такой честной. Здесь все, включая часы Картье и те серьги. Я не имею права оставить их себе. Они принадлежат вам.
– Спасибо, – пролепетала я, убирая пакет в сумочку и вставая. – Вы же знаете, что отец будет злиться.
– Сначала – да. Но он успокоится. Ваш отец – сильный человек.
– Да, он такой.
Мы некоторое время стояли молча. Я поняла, что еле сдерживаю слезы.
– Что вы ему скажете?
– Не беспокойтесь, – отмахнулась она и обняла меня на прощание. – Предоставьте это мне. Я что-нибудь придумаю.
Полиция приехала вечером.
Мы только сели ужинать готовыми макаронами с сырным соусом.
– Ей-богу, Джоди, – протянул Харрисон, – не стоило так себя утруждать…
Тут он услышал машину, подъезжающую к дому.
– Это еще кто? – обернулся ко мне муж, словно внезапное вторжение было как-то связано со мной. – Наверняка твоя сестрица, – ответил он на собственный вопрос.
– Там полиция, – сообщила я, выглянув в окно, и пошла к двери.
– Полиция? – переспросил муж и пошел за мной; Сэм и Дафни тоже потянулись следом. – Что здесь нужно копам? Дети, вернитесь к столу, – скомандовал Харрисон.
– Тебя арестуют, папа? – спросил Сэм.
– Нет, конечно. Наверное, ошиблись домом.
Домом они не ошиблись.
– Джоди Бишоп? – спросил старший из двух полицейских, стоявших на пороге.
– Да?
– Я сержант Станковски, а это сержант Льюис, – произнес он, представляя младшего напарника, который был настолько же черен, насколько Станковски был бел. – Разрешите войти?
Сначала я испугалась, что произошла авария и отец с мамой получили серьезные травмы или того хуже, когда ездили утром любоваться природой. Отец был далеко не лучшим в мире водителем. За рулем он вел себя так же агрессивно, как и в жизни, и редко уступал дорогу. А если учесть его любовь к быстрой езде, дело легко могло закончиться бедой, хоть папа и хвастался, что за шестьдесят лет вождения с ним не случалось ничего серьезнее штрафа за превышение скорости. Неужели его везению настал конец?
– Случилась авария?
– Нет, – покачал головой Льюис, – никакой аварии. Мы можем войти?
– Тогда в чем проблема? – спросил Харрисон, когда мы отошли, впуская полицейских в дом.
Станковски глянул в сторону столовой, где с широко раскрытыми глазами сидели Сэм и Дафни.
– Привет! – помахал рукой коп.
– Вы приехали нас арестовать? – спросил Сэм.
– А вы что-то нарушили?
– Нет, – ответил мой сын, хотя по тону чувствовалось, что он в этом не совсем уверен.
– А вы, юная леди? – поинтересовался Льюис. – Уж больно вид у вас хулиганский.
– Я не хулиганка! – запротестовала Дафни. – Я сладкая очаровашка!
– Безусловно, так и есть, – рассмеялись полицейские.
– Она отказывается есть овощи! – наябедничал Сэм.
