– Так, дети, хватит болтать. Доедайте и идите наверх, – распорядился Харрисон, проводя полицейских в гостиную. – Вы по какому вопросу?
От предложения присесть гости отказались.
– Просим прощения, что отрываем вас от ужина, но поступила жалоба, – произнес Станковски.
– Жалоба? Что за жалоба? – Я удивленно смотрела то на полицейских, то на мужа; неужели я «погладила против шерсти» кого-то из соседей? – О чем? От кого?
– Вам знаком некий мистер Виктор Дандас? – спросил Льюис, заглянув в блокнот.
– Да. Это мой отец. Вы сказали, что никакой аварии не произошло. У него все в порядке?
– В полном порядке.
– Не понимаю…
– Он утверждает, что сегодня утром вы были в его доме. Это так?
– Да.
– Не расскажете нам, что там произошло?
– В каком смысле «что произошло»? Ничего не произошло. Я заезжала навестить маму – у нее Паркинсон. Но оказалось, что отец повез ее на прогулку, поэтому я немного поговорила с сиделкой. Мы выпили кофе, и я ушла.
– Вы ничего не брали с собой, когда уходили?
– Прошу прощения?
– По словам вашего отца, вы скрылись со всеми драгоценностями матери.
– Я скрылась?.. Что?! – только и смогла выдавить я.
Отец вызвал полицию, чтобы обвинить меня в воровстве?!
– Мистер Дандас не намерен выдвигать обвинения, – поспешил пояснить Льюис. – Он просто хочет вернуть драгоценности. Он попросил нас оказать любезность и заехать к вам на разговор.
– Я не крала драгоценности!
– Они находятся у вас? – спросил один из полицейских.
Я была в таком шоке, что уже не различала, кто из них говорит. Голова кружилась, макароны с сыром в животе грозили попроситься обратно.
– Они наверху, – пробормотала я. – Но я их не крала. Мне их отдала Элиз.
– Вы говорите о сиделке, Элиз Вудли?
– Да. Отец отдал ей серьги моей матери, и ей показалось, что принимать такой подарок неправильно. Она сказала, что я должна забрать мамины драгоценности себе. На хранение. Она сама сложила все в пакет. Поговорите с Элиз, – предложила я. – Она подтвердит.
– Мы с ней говорили.
– Тогда вы все знаете…
– Она подтверждает слова вашего отца.
– Что?! Нет! Как это подтверждает?..
– Она говорит, что вы неожиданно приехали и потребовали встречи с матерью…
– Нет, это не так. Она сама позвонила мне и пригласила приехать.
– Зачем ей вас звать, когда ваших родителей нет дома?
– Она сказала, что хочет прояснить ситуацию…
– Прояснить ситуацию?
– Возникли некоторые проблемы, – пробормотала я, не желая вдаваться в подробности.
– Вас расстроило, что отец подарил ей серьги матери, – произнес Льюис.
– Да, помимо прочего.
– Вы обвинили ее в том, что она спит с вашим отцом.
– Она и в самом деле спит с моим отцом! – прошипела я. – Но сегодня утром я ее ни в чем не обвиняла. Более того, она сама подняла эту тему. Извинилась, сказала, что все понимает, что должна уехать и уже начала собирать вещи и что я должна забрать драгоценности.
– На хранение.
– Да.
– По словам Элиз Вудли, – Станковски снова заглянул в блокнот, – вы явились в дом неожиданно и обвинили ее в том, что она спит с вашим отцом. Она попыталась разрядить ситуацию и предложила кофе и кусок пирога, на что вы согласились, но потом попросили разрешения воспользоваться ванной. Миссис Вудли пошла на кухню ставить кофе, а спустя несколько минут услышала, как хлопнула входная дверь. Она предположила, что вы передумали и ушли. Только после возвращения вашего отца, когда она рассказала ему о вашем визите, они обнаружили, что драгоценности вашей матери пропали.
– Она лжет! – замотала головой я.
– Ваш отец ей верит.
– Мой отец впервые за долгие годы встретил женщину, которая готова с ним спать, – фыркнула я, услышав в голове голос собственной сестры и заметив, как поразила обоих полицейских моя вспышка.
– Прошу вас, сержанты, – вставил словечко Харрисон. – Вы же понимаете, что моя жена расстроена из-за этих нелепых обвинений.
– Она меня подставляет… – вдруг с удивлением поняла я.
– За что? – спросил Льюис.
– Зачем ей это? – присоединился к нему Станковски.
Пришлось признать, что мне это не известно.
– Я просто знаю, что она лжет.
– Послушайте, миссис Бишоп, – сказал Льюис, – как мы уже говорили, ваш отец не намерен выдвигать обвинение. Он просто хочет вернуть драгоценности.
Я покачала головой, словно пытаясь осознать его слова. Сказать, что меня охватило оцепенение, было бы неверно. Оцепенение предполагает отсутствие чувств, отсутствие боли. Мне же казалось, что кто-то проник в меня и вырывает внутренние органы один за другим. Я была раздавлена.
– Хорошо, – ответила я. – С утра первым делом отвезу их обратно.
– Ваш отец хотел бы получить их сегодня вечером.
– Сегодня вечером, – повторила я за ним. – Хорошо. Почему бы и нет? Как только уложу детей.
– Он просил вас просто позвонить в дверь и оставить пакет на ступеньках.
– Это какой-то розыгрыш?
– Послушайте, – нахмурился Станковски. – Уверен, все это большое недоразумение и через день-другой вы сможете спокойно обсудить положение и решить проблему.
Понимая, что другие действия не имеют смысла, я кивнула, поблагодарила полицейских за заботу и даже особо отметила их тактичность. Потом они сели в машину и уехали.
