– Только что из принтера, – сказал он. – Сможешь прочитать сегодня?
– Сегодня? Весь роман? Мы же везем детей кататься на санках в Хай-парк…
– Я сам отвезу их в парк, а потом свожу на ужин в «Макдоналдс». А ты читай. Я хочу отправить книгу издателю сразу после праздников. И если у тебя появятся какие-то сомнения или предложения, я успею внести правку.
– Какие предложения могут у меня появиться?
– Ну, надеюсь, что никаких. Но если я вдруг допустил грубые ошибки в правописании или грамматике…
– …Обязательно тебе скажу. – Я поцеловала мужа, едва ли не до слез польщенная доверием. – Но роман мне наверняка понравится.
Я его возненавидела.
Если первая книга Харрисона была короткая, лаконичная и прекрасно написанная, то новый роман отличался длиной, самолюбованием и запутанностью. Он был одновременно раздут и плохо проработан. Харрисон не обходился одним словом там, где мог написать десять. Где-то после трехсот страниц я сдалась и расплакалась.
Что же сказать Харрисону?
Было уже темно, когда он вернулся с детьми домой. Раскрасневшиеся ребятишки были измотаны, и не составило труда убедить их пораньше лечь спать.
– Ну? – спросил Харрисон, когда они уснули. – Много прочитала? Что скажешь?
Заметив, что я задумалась, он сник.
– Наверное, дело во мне, – начала я.
– Ты о чем? – В голосе мужа прорезалась легкая тревога.
– Текст кажется немного затянутым…
– Ты считаешь, что он слишком длинный, – констатировал Харрисон.
– Там много повторов…
– Много повторов, – кивнул он. – Скажи, что именно ты бы выбросила?
– Я не утверждаю…
– Мне нужно знать, о чем именно ты говоришь, – перебил муж.
– Просто роман кажется слегка многословным…
– Многословным, – повторил Харрисон, и в его устах слово прозвучало почти неприлично.
– Послушай, – заторопилась я, – у меня и в мыслях не было тебя ранить. Я расстроена не меньше тебя, поскольку надеялась, что книга мне понравится. Я даже была уверена в этом. Но ты просил меня говорить честно, иначе не будет никакой пользы.
– Потому что я решил, будто ты умеешь читать рукопись.
«Ого», – подумала я, понимая, что попытки донести свою мысль ничем хорошим не кончатся.
– Харрисон, это всего лишь мое мнение. Я могу ошибаться.
– Да неужели? Ты можешь ошибаться?
Я пропустила сарказм мимо ушей. «Где была моя голова? – сокрушалась я. – Мне ли не знать, что писатели вообще и Харрисон в частности славятся обидчивостью. Как бы они ни требовали честно критиковать свою работу, на самом деле они жаждут похвалы. Они лишь хотят, чтобы их любили. Разве не все мы этого хотим?»
– Наверное, тебе стоит попросить прочитать кого-нибудь другого.
– Наверное, я так и сделаю.
Харрисон собрал страницы с дивана в гостиной и поднялся к себе, не сказав больше ни слова.
– Черт! – выругалась я, когда за ним захлопнулась дверь спальни.
Неужели я так ничему и не научусь?
Наступил Новый год, а с ним – очередная порция решений. Снова я поклялась себе проявлять больше понимания и поддержки, быть терпеливой, думать дважды, прежде чем открыть рот, стать лучшей женой, лучшей матерью, лучшей сестрой, лучшей дочерью. Но, в отличие от предыдущих лет, когда я неизменно терпела неудачу, в этом году все будет иначе. В этом году мои усилия должны окупиться. В этом году меня ждет успех.
Слышите? Это смеется Бог.
Тот февраль выдался одним из самых холодных в истории. Что на улице, что в семье. Снега было немного, зато льда – сколько угодно.
Харрисон так и не простил мне нелестный отзыв о романе. Даже после того, как его редактор тоже пожаловалась на затянутость рукописи. Со мной муж этим поделился только после прямого вопроса о мнении редактора.
– Она считает, что роман требует доработки, – неохотно признался он.
– Какой доработки?
Он чуть задумался.
– Ей кажется, что текст длинноват. Предлагает немного сократить.
– О…
– Ну давай, – фыркнул Харрисон, – скажи.
– Что сказать?
– «Я же говорила». Знаю, тебе не терпится.
– Вовсе нет.
Муж пожал плечами – было видно, что он мне не поверил.
– Она сказала, когда они собираются опубликовать книгу?
– Нет. Мол, они подождут, когда на руках будет готовый продукт, а потом примут решение.
Я кивнула, помня о том, что дату публикации уже много раз переносили, поскольку книга не была готова. А еще я знала, что Харрисон не получит следующую часть аванса, пока рукопись не примут. То есть в обозримом будущем доход нашей семьи будет зависеть только от моих заработков. А значит, сейчас не самое подходящее время уменьшать количество встреч с клиентами.
После нескольких месяцев относительного затишья – в декабре и январе продажи домов традиционно шли на спад – рынок начинал разогреваться. Я не могла себе позволить – мы не могли себе позволить – расслабляться.
Харрисону это не понравилось. Впрочем, в последнее время ему не нравилось почти все, особенно если дело касалось меня. Хотя, что интересно, наша сексуальная жизнь была регулярна как никогда. Недостаток нежности муж с лихвой компенсировал частотой.
Пришлось довольствоваться тем, что дают.
