– Господи… Меня точно сейчас вырвет! – простонала Трейси между взрывами хохота.
– Я выпрямиться не могу, – пожаловалась я, схватившись руками за поясницу и пытаясь разогнуться.
Не припомню, когда в последний раз так смеялась. Мне в буквальном смысле нечем было дышать.
И тут, хватая ртом воздух, я что-то услышала.
– Тихо! – рявкнула я, мигом перестав смеяться.
– Что?
– Дверь машины хлопнула.
– Ты уверена? В прошлый раз ты ошиблась.
– Уверена. – Я не стала даже напоминать, что в прошлый раз шум послышался сестре, а не мне. – Что будем делать?
Трейси схватила куртку с кровати и надела, затолкав под нее всю одежду, которую решила забрать.
– Погоди, – сказала она, хотя я даже не шевелилась. – Это не могут быть они. Папина машина в гараже, верно?
– Да.
– Если только они не поехали на такси, – добавила сестра.
– Черт!
– Сходи посмотри.
Я снова бросилась в спальню, выходившую на улицу. На этот раз Трейси последовала за мной.
– Черт… – выдохнула она, положив подбородок мне на плечо и глядя в окно на улицу.
Перед домом и в самом деле стояло такси с открытой задней дверцей. Возле нее мужчина помогал выйти еще одному пассажиру. Его лица было не видно.
И тут мужчина выпрямился. Обернулся. И посмотрел прямо в окно спальни.
Мы с Трейси тут же пригнулись к полу.
– Это папа? Он нас видел?
– Не знаю, – прошептала я в ответ сразу на оба вопроса.
– Черт… Он будет в ярости. А все ты со своими дурацкими идеями!
– Что-что?
– Ладно-ладно. Это была наша общая дурацкая идея. Но теперь неважно. Важно, что теперь делать. Думаешь, успеем выйти через заднюю дверь?
Снова хлопнула дверца, и через несколько секунд раздался шум отъезжающего такси.
– Поздно, – мрачно заявила я, выпрямляясь и смиряясь с судьбой.
Отец и так внес меня в черный список. Разве может быть хуже?
Мне следовало догадаться.
Хуже может быть всегда.
Это был не отец.
Мы с Трейси стояли у окна, глядя на улицу перед домом, онемев от облегчения.
– Кто это, черт возьми? – пробормотала сестра, рассматривая пожилую пару, стоявшую перед нашим домом.
– Понятия не имею.
– Они направляются сюда?
– Вряд ли. Нет, – добавила я, увидев, как мужчина берет женщину под локоть и ведет ее к соседнему дому.
– Уф! Могли вляпаться.
– И едва не вляпались. Это знак. Пора уходить.
– Ой, да ладно, – отмахнулась Трейси. – Еще пару минут. Мы уже слишком далеко зашли. Я хочу найти мамины кольца. В обручалке бриллиант на четыре карата. И еще колечко с бриллиантами, которое папа подарил ей на годовщину. Только не говори, что их похоронили вместе с мамой.
Я вспомнила, как мама лежала в гробу со сложенными на груди руками.
– На ней колец не было.
– Ну и слава богу! Они стоят целое состояние, но какой толк от драгоценностей, пока они лежат в каком-нибудь ящике.
– Так попроси отца отдать их тебе.
– Не могу.
– Почему? – спросила я, когда сестра заглянула в шкаф в спальне и пошла в кабинет отца.
– Не хочу, чтобы он посчитал меня жадной.
– Предпочтешь, чтобы он посчитал тебя воровкой?
– Такого не будет.
«Нет, – поняла я, входя в кабинет отца и уже предвкушая очередной визит полиции. – Он найдет способ обвинить в этом меня».
Хотя папа ушел на пенсию почти десять лет назад, кабинет не изменился. На огромном дубовом столе, обращенном к окну, стояли компьютер, телефон и хрустальная настольная лампа с продолговатым черным колпаком. Перед столом размещалось массивное коричневое кожаное кресло, а у противоположной стены – такого же цвета потрескавшийся кожаный диван. Паркетный пол устилал персидский ковер, похожий на тот, что лежал в гостиной. Одна из стен состояла из встроенных книжных шкафов и выдвижных ящиков. Обстановка выглядела сугубо мужской и немного пугающей, как и ее хозяин.
Трейси тут же ринулась к выдвижным ящикам и стала открывать их по очереди.
– Ничего, – сообщила она, покончив с этим.
– Может, пойдем?
– Давай разделимся. Я возьму на себя первый этаж, а ты посмотришь остальное.
– Нет, – отрезала я. – Дальше ты сама по себе. Я ухожу, с тобой или без тебя. – И я поспешила выйти из кабинета.
– Ой, ну ладно. Скучно с тобой, – проворчала сестра, последовав за мной по лестнице и включив обратно сигнализацию перед уходом. – Берег чист?
Я оглядела улицу.
– Ни души.
– Как думаешь, где они?
– Понятия не имею, – покачала головой я.
Это выяснилось через четыре дня.
В воскресенье я проводила открытый осмотр дома в Лисайде. Стоял солнечный день, воздух был морозный и чистый, и собралось на удивление много потенциальных покупателей, учитывая, что дом выставлялся больше чем за три миллиона долларов и требовал замены крыши.
Мобильный зазвонил в тот момент, когда я отвечала на расспросы молодой пары о стоимости месячного обслуживания здания. Надпись на экране сообщила, что звонит Харрисон. Видимо, муж решил напомнить мне об обещании быть дома не позднее пяти – у него был назначен ужин со знакомым писателем, который приехал из другого города. А время уже опасно близилось к пяти.
– Прошу прощения, – сказала я потенциальным покупателям, а потом Харрисону: – Клянусь, я постараюсь отсюда вырваться, но люди идут просто потоком…
