– Ага, спасибо… – пробормотала я себе под нос и вышла из прихожей, пока он не ляпнул еще что-нибудь. – Мне бы не помешал бокальчик шампанского, – сказала я Харрисону.
– Мне тоже, – согласился он, и тут снова раздался звонок в дверь.
К половине восьмого гостиная наполнилась людьми, в большинстве из которых я узнавала либо соседей, либо агентов по недвижимости. Сестра до сих пор не появилась.
– Это уже настоящая толпа, – заметил Харрисон, когда в комнату вошел Рональд Миллер в сопровождении жены.
Отец представил адвоката с супругой Элиз, а та, в свою очередь, принялась знакомить их с остальными гостями.
– О боже… – прошептала я, когда они приблизились к нам.
– Джоди, – произнесла Элиз. – Полагаю, вы уже знакомы с Рональдом Миллером.
– Да. Рад снова вас видеть, – сухо ответил Миллер. – Это моя жена, Рейчел.
– Мой муж, Харрисон.
– Харрисон – известный писатель, – вставила Элиз.
– Да?
– Вы наверняка слышали о Харрисоне Бишопе. Он написал «Идет сновидец». Чудесная, просто замечательная книга.
– В самом деле? Нужно будет почитать. Может, пришлете экземпляр?
– Может, вы его сами купите? – не скрывая сарказма, предложила я.
Миллеры улыбнулись и поспешили отойти.
– Ну и нахальство! – воскликнула Элиз. – И часто вам приходится с таким сталкиваться?
– Довольно часто, – вздохнул Харрисон. – Вы удивитесь, чего только не говорят писателям. Например, о Уильяме Митчелле ходит такая байка. Однажды на вечеринке к нему подошел хирург, который сообщил, что собирается стать писателем, когда уйдет на пенсию, на что Митчелл ответил: «Вот забавное совпадение! А я собирался, уйдя на пенсию, стать хирургом».
Элиз громко рассмеялась.
– Чудесная история! Нужно непременно всем рассказать. – Оглядевшись, она добавила: – Кажется, гости в сборе.
– А как же ваши друзья? – спросила я.
– Кроме вашего отца, мне друзья не нужны. Хотя у меня и есть кое-какой сюрприз для вас. – Она многозначительно посмотрела на часы – новенькие золотые «Картье». – А где Трейси? Она не придет?
Как по команде, зазвенел звонок, и через секунду в комнату ворвалась Трейси в джинсах, блестящих черных виниловых сапогах по колено и красной футболке с надписью: «Попробуйте меня недооценить. Будет весело».
– О боже! – воскликнула Элиз, протягивая руки к моей сестре. – Вы просто восхитительны!
– Не такой реакции я ожидала… – пробормотала Трейси, когда подошла ко мне.
– Дом просто великолепен, Вик, – услышала я голос Стефани Пикеринг, разговаривавшей с отцом. – Ты знаешь, что сидишь на самой настоящей золотой жиле?
– Хочешь, чтобы Джоди провела тебе экскурсию? – предложил мои услуги отец, даже не взглянув в мою сторону.
– С удовольствием! – обрадовалась Стефани. – Ты не возражаешь, Джоди?
– Вовсе нет, – ответила я.
По правде сказать, я с удовольствием покинула центр всеобщего веселья. Неужели никто даже не вспомнил, что мама умерла всего несколько месяцев назад? Неужели я одна считала, что сейчас рановато праздновать поспешный повторный брак моего отца?
– Какая величественная лестница! – восхитилась Стефани, когда мы вышли в прихожую.
Я представила себе маму, лежащую у подножия этой лестницы.
Сопровождая коллегу по дому, я не могла отделаться от мысли, что мама могла оказаться там с чьей-то помощью.
– Элиз кажется такой славной женщиной, – в какой-то момент заговорила Стефани.
– Да, так и есть.
– И, кажется, искренне любит твоего отца.
– Так и есть, – повторила я.
– Приятно видеть его счастливым.
– Да, приятно.
К счастью, она поняла намек и больше не пыталась завязать разговор.
– Ну, что думаешь? – спросил отец, когда мы вернулись.
– Как я и сказала, Вик, ты сидишь на настоящей золотой жиле. Если надумаешь продавать…
– Я знаю, где тебя найти, – перебил отец.
В дверь позвонили.
– О! Замечательно! – воскликнула Элиз. – А вот и мой сюрприз!
Она выбежала из комнаты.
– О чем это она? – спросила Трейси.
– Понятия не имею.
Элиз вернулась через несколько секунд. Она стояла у входа в гостиную с улыбкой до ушей.
– Дамы и господа, позвольте представить вам моего сына, Эндрю.
Она протянула руки, и в дверях показался высокий симпатичный мужчина.
И тут на сцену вновь выходит Роджер Макадамс.
Как можно описать мою реакцию, когда я увидела недавнего любовника, стоящего рядом с новой женой отца, и услышала, как она называет мужчину, которого я знала под именем Роджера Макадамса, своим сыном Эндрю?
Сказать, что я была шокирована, – слишком мягко. Сказать, что я была ошеломлена, – лишь немного точнее. Сказать, что у меня чуть голова не лопнула, было бы ближе к истине, хотя даже это выражение не в силах передать всю гамму чувств, которые меня охватили, не говоря уже о замешательстве.
Голова закружилась, меня затошнило, словно я очутилась в альтернативной реальности, из которой нет обратного пути в знакомый мир. Я была просто не в состоянии воспринимать то, что слышали мои уши, что видели мои глаза.
