– Так что там по поводу нового адвоката? – спросила Трейси, когда мы снова садились в машину.
– Подожди, – ответила я, отъезжая от дома, чтобы поскорее оказаться подальше, и в то же время пытаясь решить, как сообщить известные мне факты, не обманув доверие Рональда Миллера. – Послушай, – сказала я сестре, когда мы отъехали на семь кварталов. – Неважно, откуда я это знаю. Важно то, что я это знаю.
– Ты уверена, что Элиз возила папу к новому адвокату и что она настаивает, чтобы он переписал завещание?
– Да.
Трейси умолкла, переваривая новость.
– А Элиз знает, что ты знаешь?
– Нет, если только папа ей не рассказал.
– Думаешь, он расскажет?
– Понятия не имею. Не знаю, много ли он понял из того, что мы говорили.
– Как думаешь, он позвонит в полицию?
Я пожала плечами.
– А можно тебя кое о чем спросить?
– А что, я смогу тебе запретить? – спросила я, и мы обе улыбнулись.
– Почему тебя так беспокоит папина судьба? То есть я-то знаю, почему суечусь. Потому что я – эгоистичная избалованная засранка и не хочу, чтобы Элиз наложила лапу на мое наследство. Но вряд ли для тебя дело в деньгах. Тогда в чем?
– Не понимаю вопроса, – честно ответила я. – Я беспокоюсь за папу. Он мой отец, и я его люблю.
– Почему?
– Что «почему»?
Трейси повернулась ко мне, озадаченно наморщив лоб.
– При чем здесь любовь?
Ее реплика застала меня врасплох.
– Ты серьезно?
– Серьезно. За что ты его любишь? Кроме того, что отца полагается любить. Когда папа в последний раз говорил тебе хоть что-то хорошее? – продолжила она, не дожидаясь моего ответа.
Мне не пришлось думать над ее вопросом ни секунды. Дело в том, что я могла бы просидеть целый день, но так и не вспомнить, когда отец говорил мне хоть что-то похожее на комплимент.
– Признаюсь, он непростой человек, но…
– Он жалкий эгоцентричный сукин сын.
– Он хорошо заботился о маме все эти годы, – возразила я, сама не зная, почему так стараюсь защитить отца. – Ушел с работы, чтобы быть дома и ухаживать за ней…
– Издеваешься? Он был в восторге. Мамино состояние давало ему полный контроль. Последние несколько лет мама была скорее его узницей, чем женой.
– Ты несправедлива.
– А кто сказал, что правда всегда справедлива?
Я не знала, что ответить.
– Ты скучаешь по ней? – спросила Трейси.
– Я скучаю по самой идее мамы, – честно призналась я. – А ты?
Сестра пожала плечами.
– Не особо.
– Она тебя обожала, – напомнила я.
– Только потому, что, глядя на меня, видела себя. То же и с папой. Перед тобой – сумма их худших качеств.
– Ты не похожа на них обоих, – покачала головой я.
Трейси улыбнулась.
– Что-то не уверена.
Я взяла ее за руку.
– Зато я уверена.
Я высадила Трейси у ее квартиры, потом заехала на работу проверить дела за день, хоть в этом и не было необходимости: я легко могла узнать обстановку и по телефону.
Но, честно говоря, я не спешила домой. Харрисон уже должен был забрать детей. И проверить почту.
– Что будешь делать с Харрисоном? – спросила Трейси, словно чувствуя мою нерешительность, когда мы остановились перед ее домом.
– Не знаю, – вынуждена была признаться я. – А что бы ты сделала?
– Я? Я бы наверное отрезала ему кое-что и скормила голубям в парке.
– Прелестно. Спасибо за идею!
– Не за что, – отозвалась сестра, выходя из машины. – Позвони, если нужно будет его подержать.
Вопли мужа я услышала, еще не дойдя до входной двери.
– Харрисон, что за шум? – спросила я, входя в прихожую и приближаясь к лестнице.
– Я ничего не делал! – услышала я крики сына откуда-то сверху.
– Не ври мне! – орал Харрисон.
– Что тут происходит, солнышко? – спросила я у Сэма, сбежавшего по лестнице прямо ко мне в объятия.
Милое личико сына было залито слезами.
– Я ничего не делал.
На лестнице показался раскрасневшийся от злости Харрисон.
– Так я и поверил!
– Мамочка! – Дафни с криком протиснулась мимо отца и присоединилась ко мне и брату у нижней ступеньки.
– Что происходит? – снова спросила я.
– Не лезь, – предупредил Харрисон. – И хватит, к конце концов, их баловать. Сэм, отойди от матери.
В ответ сын прижался ко мне еще крепче.
– Я этого не делал, – буркнул он в складки моей юбки.
– Чего не делал?
– Папа говорит, что Сэмми сломал его компьютер, – пояснила Дафни.
У меня перехватило дыхание.
– Как это он сломал твой компьютер?
– Маленький засранец стер половину моей переписки! – бушевал Харрисон.
Я задрожала всем телом. Мне и в голову не приходило, что муж может обвинить Сэма в том, что сделала я.
– Сколько раз я говорил мелким, чтобы они не ходили в мой кабинет и даже не приближались к моему компьютеру?
– Мы ничего не делали! – Сэм так отчаянно замотал головой, что слезинки разлетелись в воздухе, словно капли дождя. – Клянусь!
– Хватит, – сказала я Харрисону, когда он начал спускаться по лестнице. – Успокойся.
– Не командуй мной!
– Тогда скажи, почему ты решил, будто Сэм имеет какое-то отношение к исчезновению твоей почты?
– А кто еще мог это сделать?
– Мы с Дафни играли в моей комнате, – сказал Сэм. – И не заходили в кабинет.
– Мы были в комнате Сэма, – подтвердила Дафни.
– Прекрати врать, чтобы выгородить братца, – предупредил дочку Харрисон.
