– В самом деле? – вскинулся муж. – А где ты была сегодня днем? Я знаю, что не на работе, поскольку звонил тебе сказать, что задерживаюсь, и попросить забрать детей, а мне ответили, что ты уехала около часа дня. Где ты была? Нет, не говори. Попробую угадать. Ездила навещать папочку.
– Твоя мерзкая интрижка никакого отношения не имеет ни ко мне, ни к моему отцу.
– То есть я прав, да? – покачал головой Харрисон. – Если бы ты уделяла мне и нашей семье хотя бы половину той энергии, которую…
«Черт! Опять пошло-поехало».
– Дело не во мне, – оборвала я череду знакомых жалоб. – Дело в тебе и в том, что ты с прошлого лета крутишь роман, да еще и с одной из своих учениц. Дело в том, что ты лжец, изменщик да и в целом редкостный козел.
Он снова покачал головой.
– Тебе легче от того, что ты меня обзываешь?
– А вообще-то да, – призналась я.
Мы стояли, буравя друг друга взглядами, едва ли не целую вечность.
– Так… И что теперь будем делать? – наконец спросил муж.
– Не знаю.
Задняя дверь приоткрылась.
– А мы уже можем войти? – спросил Сэм. – Там дождь начинается.
Я посмотрела в окно и увидела россыпь крупных капель, хлестнувших по стеклу. «Природа копирует мысли людей», – подумалось мне. Насколько я помнила со школьных времен, это называется антропоморфизмом – который Джон Рескин называл «жалким заблуждением». Действительно, выглядело жалко.
– Конечно, можете войти, – ответила я сыну.
– Вы с папой закончили обсуждать? – спросила Дафни.
– Закончили, – кивнула я, подумав, не относится ли это заодно и к нашему браку.
– Можно посмотреть телевизор?
– Конечно. Идите в мамину комнату. Хорошо?
– В мамину комнату? – переспросил Харрисон, когда дети побежали наверх.
– Думаю, будет лучше, если ты поспишь внизу, пока мы не придем к окончательному решению, – объяснила я.
Он кивнул.
– Если я скажу, что не люблю Рен и порву с ней раз и навсегда, это что-нибудь изменит?
Изменит ли?
– Не знаю, – ответила я, думая о собственной измене.
Есть ли у меня вообще право судить?
– Не знаю, – повторила я.
Следующие две недели прошли почти как всегда. Я была занята работой. Харрисон погрузился в преподавание. Мы по очереди возили детей в лагерь и обратно. Каждый вечер ужинали всей семьей. Мы с мужем изо всех сил старались вести себя вежливо, но редко обращались друг к другу напрямую. Харрисон по-прежнему спал на диване.
Мы с Трейси по очереди заезжали в отцовский дом без предупреждения, хотя такие визиты быстро утратили элемент неожиданности. Подъезжая к дому, мы видели Элиз у дверей, а наш отец или спал, или только что проснулся, или как раз собирался ложиться. Элиз не отходила от папы ни на шаг, пристав к нему как репей.
Отец был то молчалив, то растерян, то угрюм, то, что тревожило больше всего, кроток. Бывали и моменты прояснения, но они случались все реже. Понимал ли он хоть что-то из моих слов?
– Когда ты в последний раз был у врача? – спросила я во время одного из визитов.
– Ваш отец в прошлом месяце прошел полный медицинский осмотр, – доложила Элиз. – Врач сказал, что он полностью здоров и находится в отличной форме для мужчины его возраста.
– В самом деле? Доктор Абрамсон сказал, что все в порядке?
Отец ничего не ответил. Судя по отсутствующему взгляду, он понятия не имел, о чем речь.
– Теперь ваш отец ходит к Брайсу Картеру, – поправила меня Элиз.
– А это еще кто такой?
– Мой доктор. Мы решили, что нет смысла обращаться к двум разным специалистам и совершать две отдельные поездки.
Мне было трудно поверить услышанному.
– Но ты ходил к доктору Абрамсону много лет, – напомнила я отцу. – Он знает тебя, твою историю болезни. Вряд ли менять врачей в таком возрасте – достаточно хорошая затея.
– Тебя спросить забыли, – огрызнулся папа.
– Но…
– Вопрос закрыт.
Элиз улыбнулась.
– Не тревожьтесь так, Джоди. Ваш отец – взрослый человек и вполне способен сам принимать решения.
– Больше смахивает на ваше решение.
– Ерунда! Вик очень даже самостоятелен. Верно, дорогой?
– Чертовски верно!
Даже в таком состоянии отец явно не терпел, когда его авторитет ставили под сомнение. Также было очевидно, что Элиз прекрасно знает, как управлять моим папой.
– Тише, не надо так волноваться, – сказала она ему. – Уверена, Джоди действует из лучших побуждений. Думаю, вам лучше уйти, – тут же добавила она мне вполголоса, почти не шевеля губами, и уже через минуту вела меня к двери. – Но, конечно же, можете заезжать в любое время.
Вернувшись домой, я, вспомнив рассказ Трейси, тут же поискала в сети информацию о докторе Брайсе Картере.
Удивительно, но в Торонто оказалось два Брайса Картера. Один из них был дипломированным бухгалтером, поэтому я сразу сбросила его со счетов. Другой называл себя «специалистом по здоровому образу жизни».
Я решила, что это мало похоже на врача, однако спорить с Элиз было бессмысленно. Поэтому я просто занесла информацию в журнал, который стала вести в последнее время. Интересно, это сойдет в качестве свидетельства?
Вот только свидетельства чего?
Через несколько дней, когда я сидела у себя кабинете, ко мне заглянула секретарша:
