— Никто из нас не помнит. Но при этом…
— Но при этом мы все знакомы.
Он кивнул.
— Что ж… — я не знал, что тут сказать. — Что ж…
— Все мы помним крушение, но не помним, куда и зачем мы летели. И кто мы. Откуда друг друга знаем.
— И знаем хорошо, — добавил я.
Он снова кивнул.
— И ещё про наш мир, — подала голос одна из девушек — всего их было четыре. И пятеро парней.
— Про наш мир? — удивлённо спросил я, но и сам всё вспомнил, не успев закончить вопрос. Она увидела это по моему лицу, потому просто молча кивнула.
Наш мир.
Мир, из которого не сбежать на самолёте. Потому что бежать просто некуда. Те картинки, крутившиеся у меня в голове, были обрывками нашего мира. Мира, который начал разлагаться. Мира, превратившегося в тусклое, тоскливое место. Давно, ещё до нашего рождения. Все мы родились уже в нём, сером, промозглом, лишённом каких-либо красок, каких-либо надежд. В мире, где у полностью синтетических продуктов нет вкуса, а мутность воды не очищается ни одним фильтром. Где растения сухие и почерневшие, небо всегда затянуто серой пеленой, повсюду разрушенные дома, пыль и пепел.
Мы родились в мире, в котором фотографии и открытки из прошлого с сочными цветами, зеленью, синими морями и солнечными долинами с разноцветными фруктами — просто куски картона, на которых изображено что-то из области фантастики. Что-то, чего мы никогда не видели, во что никогда не сможем поверить.
Да, это наш мир.
— В общем-то, это всё, что мы помним, — вырвал меня кто-то из воспоминаний.
— Давно вы пришли в себя?
— Все по-разному. Последний из нас очнулся совсем недавно.
В голове у меня забился неприятный вопрос. Я закашлялся, ибо не все песчинки ещё вышли из моих лёгких, и резко спросил:
— Почему же вы не вытащили меня на берег? Я чуть не умер в паре метров от вас!
— Мы думали, ты уже мёртв. Как и остальные, — и они указали на торчавшие из воды тела.
Я не нашёлся с ответом. По сути, они правы. Откуда им было знать, что я, лежавший лицом в песке, был жив не меньше, чем они. Ладно.
— Ладно, — сказал я. — Что будем делать?
— Наверное, нужно исследовать остров.
— Пожалуй.
Кто-то из них мог быть моим лучшим другом. Кто-то — девушкой. Бог мой, может быть, даже братом или сестрой! Вяжущее, тянущее чувство окутывало меня с ног до головы, когда я смотрел на них. Уверен, так же было с каждым. Ощущать связь, но не помнить даже своих имён — нелегко. Нелепо.
Песок под ногами был серым, холодным и колючим, как и всё в мире. Вглубь острова уходили бесцветные, трухлявые деревья. Идти туда не было никакого желания. Мы пошли вдоль берега, намереваясь обойти остров, но через какое-то время наткнулись на скалы. Судя по пройденному пути, увиденному окружающему миру и моим подсчётам, скалы делили остров пополам, начинаясь в том месте, куда мы дошли, от кромки берега, и уходя вглубь острова — полагаю, пересекая его и заканчиваясь у кромки берега с противоположной стороны.
Интересно.
Карабкаться по скалам было небезопасно, но из других вариантов было лишь идти дальше, в глубину острова, где нас могло ждать неизвестно что, или же вернуться к месту, где мы начали наш путь, и пойти в другую сторону.
Проголосовали за второй вариант. Мои высказывания по поводу того, что там мы наткнёмся на эти же скалы, пересекающие весь остров, особого энтузиазма не вызвали. Все устали, все были напуганы и при этом хотели быть чем-то занятыми. Шаганье по берегу, пусть даже и бессмысленное, было подходящим вариантом. Успокаивающим. Но в итоге я оказался прав — там мы наткнулись на другой конец скал.
— И что теперь? — не знаю, кто задал этот вопрос, но он явно вертелся на языке у каждого из нас.
— Полезем, — отозвался парень, который первым заговорил со мной.
— И как ты себе это представляешь? — вырвалось у одной из девушек.
— Уж как получится, — буркнул он в ответ, и все замолчали.
Я посмотрел на скалы, которые и скалами-то не были в полной мере — в принципе, если очень постараться, то вскарабкаться на них вполне может получиться. Другой вопрос, как спускаться на ту сторону — скорее всего, это будет намного опаснее.
— Они тёплые! — прозвучало у меня над ухом, и я инстинктивно отшатнулся. Девушка прижимала ладонь к скалам, и лицо у неё было по-детски удивлённым.
— А что, должны быть холодными? — спросил кто-то, и все засмеялись, но как-то нервно.
— Не знаю. Наверное, — пожала плечами девушка. — Солнца-то… — она запнулась и опустила глаза. — Солнца-то нет.
И не было уже много лет, и никогда уже не будет. Солнце для нас также было лишь пятном на древних открытках.
— Конечно, нет. Но почему бы им не быть тёплыми?
— А почему бы им
— Ладно, проехали. Лучше лезь давай.
— И полезу, — с вызовом ответила она, и действительно начала карабкаться.
